— Вам нужно еще одно убийство?
— Ну, можно назвать это исполнением приговора! Но я отклонился от своей цели. Недавно вы рассказывали мне про эскимосов племени «каменные головы», помните? Эти люди очень интересуют меня, и я хотел бы повстречаться с ними. Я уверен, что убитые моряками эскимосы могли иногда общаться с этим загадочным племенем. Но они категорически не хотели сознаваться в этом, и, на мой взгляд, они отказывались слишком уж решительно. Когда это мерзкое дело свершилось и я ничем не мог помочь несчастным, я осмотрел их хижины. То, что мне удалось обнаружить, не имело особой ценности, но я получил подтверждение своим догадкам. Так что «каменные головы» действительно существуют, Холтема, и вы должны помочь мне встретиться с ними.
— Я не стану помогать убийцам, — ответил я. — Впрочем, я все еще остаюсь вашим пленником, и вы вполне можете обеспечить мне судьбу несчастных эскимосов. Но то, что может произойти со мной, официально называется «Бунт на судне, сопровождающийся убийством офицера, исполняющего свои обязанности». И вы, доктор, не можете не знать, что это преступление карается высшей мерой. Если только вам и вашим негодяям не удастся добиться смягчения наказания и замены виселицы пожизненным заключением или в Ливардене, или в Копенгагене в зависимости от того, кто будет судить вас, голландцы или датчане. Я должен предупредить вас, что в Дании законодательство, рассматривающее преступления этого рода, отличается особой суровостью. И, на мой взгляд, веревку или нож гильотины следует рассматривать как более гуманное наказание, чем пожизненная тюрьма.
— Благодарю вас за добрый совет, Холтема, — невозмутимо ответил мне Пранжье. — Я обязательно учту его, но вы не забывайте о моем предложении. Я даю вам ночь, чтобы обдумать его.
— Но мне не пришлось долго размышлять этой ночью. Я никак не мог заснуть, и мне пришлось встать, чтобы набить трубку остатками табака, тайком принесенного мне беднягой Хэмелом — да позаботится Господь о его душе! Закурив, я остановился перед иллюминатором. Желтый лунный свет заливал фьорд и его пустынные берега. Приближалось утро. Я слышал, как пьяные моряки продолжали петь и ругаться в кают-компании. Самым громким был, разумеется, голос Дингера. Он кричал:
— Нам пора сматываться отсюда, друзья, потому что «Дорус» скоро окажется скован льдом и окажется в ловушке. Я знаю одно местечко в Норвегии, где мы можем получить хорошие деньги за шкуры и меха. Мы легко сплавим и эту старую калошу. Норвежцы и датчане всегда хватаются за ножи, когда заходит речь о Гренландии, — так почему бы не воспользоваться из вечной враждой? Судя по всему, настало время избавиться от Холтемы и от старика. Можете в этом деле рассчитывать на меня! Ха-ха-ха!
— Я перестал прислушиваться, потому что мое внимание привлекло нечто странное, происходящее на берегу. Я хорошо помнил эту ровную местность, на которую смотрел часами, местами с россыпью щебня и почти без крупных каменных глыб.
Внезапно я увидел большие камни, которые почему-то не замечал раньше.
Они достигали по высоте роста человека и заканчивались остроконечной верхушкой, подобно менгирам в Бретани.
«Откуда они взялись?» — подумал я. Черные в лунном свете, они отбрасывали такие же черные длинные тени. Едва оправившись от изумления, вызванного появлением странных камней, я заметил, что пейзаж медленно, но заметно меняется: тени постепенно удлинялись, доходя до только что освещенных луной участков.
У меня не осталось сомнений: каменные глыбы перемещались, приближаясь к берегу, у которого стояло наше судно.
Что делать? Предупредить команду? Привлечь внимание моих палачей к загадочному явлению, возможно, какой-то непонятной опасности? Нет, ни за что! Впрочем, если бы я и поднял шум, то времени на какие-либо действия уже не оставалось. Возникшее словно из ничего зеленое облако заволокло берег и устремилось к судну зелеными щупальцами, быстро взобравшимися на палубу… За несколько минут зеленый туман охватил весь корабль. Шум в кают-компании показался мне оглушительным. Послышалось и нечто новое: на палубе раздались тяжелые шаги, под которыми трещали доски. Послышался грохот вышибаемых дверей, и раздались крики ужаса, быстро сменившиеся жалобными, постепенно затихающими стонами.
Мне некогда было раздумывать: зеленый туман затопил мою каюту. У меня закружилась голова. Я с трудом, шатаясь, словно пьяный, добрался до койки, рухнул на нее и потерял сознание.
Когда я очнулся, я увидел вокруг себя вас. Вот, друзья, теперь вы знаете о ночной трагедии столько же, сколько и я.