Старик был прав. Действительно, внутри палатки было достаточно тепло и даже приятно, если не считать постоянного хлопанья полотнищ.
Ригольбер в очередной раз продемонстрировал свое искусство повара. В несколько минут он приготовил кофе на небольшой керосиновой горелке, поджарил толстые ломти сала и разогрел консервы.
— Если завтра нам удастся встретить пару сосенок, что вполне возможно в этих местах, я приготовлю вам лепешки в золе.
— Лепешки в золе? Что это за блюдо? — заинтересовались Гюстав и Эме.
— Ну, я научился выпекать их в Австралии. Из продуктов для лепешек нужны всего лишь мука, вода и горячая зола. И конечно, определенные кулинарные навыки, — объяснил с хитрой улыбкой кок.
— По-моему, в этих местах можно встретить карликовый тис, — сказал Ансельм.
— Прекрасно! Смолистая древесина дает золу, долго сохраняющую тепло. Завтра вы познакомитесь с экзотическим блюдом.
Юноши решили узнать от кока больше сведений. Ригольбер объяснил им, что лепешки являются одним из важнейших средств выживания у бушменов и австралийских аборигенов. Выпекать настоящий хлеб в дикой природе можно только с помощью магических приемов; поэтому приходится выходить из положения самым примитивным способом.
— Из муки, смешанной с водой и с добавкой небольшого количества соли, выпекают в горячей золе круглую плоскую лепешку.
— Действительно, это очень просто, — сделал вывод Гюстав.
— Дуралей! — рявкнул Ансельм Лемуэн. — Ты сначала попробуй, а я посмотрю, что у тебя получится!
— Действительно, — согласился Ригольбер, — это не так просто, как кажется на первый взгляд. Я знал нескольких любителей экзотики, которые только напрасно расходовали муку. Если зола слишком горячая, образуется толстая корка вокруг теста, остающегося внутри непропеченным и совершенно несъедобным. Если же, наоборот, зола недостаточно горячая, тесто, долгое время подвергающееся нагреву, высыхает и становится таким твердым, что на этой лепешке можно лишиться самых крепких зубов. Зато выпеченная по всем правилам лепешка — это очень вкусное блюдо. Приготовленная мастером, она может сохраняться много дней, становясь при этом лишь немного тверже. Тем не менее ее легко можно размочить в кофе, молоке или чае, и она полностью сохраняет свой вкус.
В палатках разожгли лампы, что тоже вызвало удивление у Гюстава. Вместо примитивных светильников, представляющих собой фитиль, помещенный в масло, который дает неровный свет, много дыма и распространяет при этом отвратительный запах, он увидел небольшие аккуратные лампы, дающие ровный мягкий свет. Единственным, достаточно несущественным неудобством был лишь мертвенный оттенок лиц, создаваемый этими лампами.
— Этот свет называют соленым, — проворчал старый морской волк.
— Как свет может быть соленым? — удивился Гюстав.
— Что за невинный ягненок этот Гюстав! Если посыпать солью свет, словно это ветчина или сало, то и получится соленый свет!
Конечно, юноша ничего не понял из этого шутливого объяснения. Граф сжалился над ним и рассказал, что речь идет об обычных спиртовых лампах, но в спирте растворяют небольшое количество простой поваренной соли. Вот и получается соленый спирт, дающий соленый свет!
— Говоря научным языком, этот свет нужно называть натриевым, — объяснил он. — Лампы такого типа, обычно дающие достаточно яркий свет, распространяют также весьма ощутимое тепло.
Проголодавшиеся члены экспедиции быстро расправились с обедом. Затем каждый из них развернул легкий сверток, похожий на спальный мешок.
— Забавное приспособление! Эта вещь кажется тебе слишком тонкой, чтобы защитить от холода? Заберись в него, и через полчаса ты промокнешь от пота. И если тебе хочется узнать, почему в спальном мешке так тепло, папаша Ансельм скажет тебе. Все дело в том, что у него есть слой из пуха гаги.
— Пух гаги? Никогда не слышал ни о чем подобном! — воскликнул Гюстав.
— Это тонкие перья водоплавающей птицы, целая тележка которых весит всего два фунта — настолько они легкие. Когда говорят о чем-нибудь, что стоит столько, сколько слиток золота, равный этому предмету по весу, то я скажу тебе, что это просто мусор по сравнению с пухом гаги, который стоит в десять, если не двадцать раз дороже, чем равное ему по весу количество золота. Вот так-то! А теперь — доброй ночи!