— Но если господин Снепп и его жена… — начал юноша. Но странный хозяин сразу же оборвал его:
— Никакой опасности, я принял меры. Они будут молчать, как в могиле!
— Что тогда вы собираетесь делать со мной? — встревоженно поинтересовался Гюстав.
— Я буду обращаться с тобой, как с почетным и желанным гостем. Этот салон будет твоим жильем. Надеюсь, он в твоем вкусе? Что касается моей поварихи, то я могу заверить тебя, что это королева кулинарного искусства. А теперь — к столу!
Он потряс серебряным колокольчиком. Слуга в ливрее быстро накрыл стол.
На столе появились омар под майонезом, жареный цыпленок с зеленым горошком, пирожные с кремом и ванильное мороженое.
— Мы запьем эти блюда старым вином, лучшим из того, что есть у меня. И я хочу поднять тост за успех моего проекта. Потом я расскажу тебе кое-что любопытное… Закончим торжественный обед мы замечательным ликером.
Вкусная еда и великолепные напитки позволили Гюставу забыть о в общем-то достаточно несправедливом отношении к нему доктора. Салон отнюдь не выглядел тюремной камерой, а обед не имел ничего похожего на тюремную баланду.
Наконец доктор Пранжье отодвинул тарелки и бокалы.
— Ты был хорошим учеником в школе?
— Нет, конечно, — откровенно ответил Гюстав.
— А как у тебя с географией?
— Довольно сносно… Но не блестяще.
— В этом случае все, что я хочу рассказать, покажется тебе абракадаброй. Но я должен попробовать.
— Вы собираетесь рассказать мне истории о путешествиях? — спросил внезапно заинтересовавшийся Гюстав.
Старик рассмеялся:
— Смотри-ка, ты совсем не такой уж глупец, как мне показалось в самом начале! Немного терпения! Эта книга, которая мне сейчас кажется дороже зеницы ока, была написана в начале XVII века приятелем голландского путешественника Яна Якобса Майена, изучавшего полярные области. Она написана на латыни, и я могу авторитетно заявить, что это очень неважная латынь. Но едва книга вышла из типографии, как власти изъяли ее, и палач сжег весь тираж на площади, тогда как автор был сослан. Почему? Я не знаю. Я думал, что чтение книги поможет мне понять, в чем тут дело, но в сохранившемся экземпляре отсутствуют многие страницы. Несмотря на это, книга содержит множество важных сведений. Ян Майен был прекрасным капитаном, отважным, но не очень общительным. Похоже, что он доверял только своему другу. Когда книга была осуждена властями, Ян Майен замкнулся еще больше и не стал выдавать морские тайны, которые ему удалось узнать. Для всех окружающих он остался путешественником, совершившим всего одно путешествие в 1614 году, когда им был открыт остров, носящий его имя. Это остров Ян Майен. Это неверные сведения, так как он плавал также к Гренландии, где не ограничился исследованием восточного побережья. Он обогнул мыс, носящий сегодня название мыс Фарвель, и сошел на берег на широте полярного круга. Но хватит об этом мореплавателе. Я теперь расскажу тебе о его рулевом, о котором история умалчивает; его звали Дорус Бонте. Когда Ян предложил вернуться домой, Бонте не согласился. Во время их странствий он повстречался с племенем эскимосов и подружился с некоторыми из них. То, что ему рассказали эти небольшие, перепачканные в жире дикари, оказалось настолько удивительным, что он решил совершить в одиночку путешествие в один из наиболее неприветливых для человека уголков Земли. Ян Майен не стал возражать и пообещал ждать его на протяжении трех или четырех месяцев.
Бонте вернулся, и то, что он рассказал, оказалось настолько удивительным, что капитан не поверил своему рулевому.
Так или иначе, но в итоге Бонте так никогда и не вернулся в Голландию.
В сопровождении своих друзей-эскимосов он двинулся на север… и пропал.
Здесь доктор Пранжье замолчал и хитро подмигнул Гюставу.
— Майен попросил своего друга-писателя изложить на бумаге удивительный рассказ Бонте, несмотря на то что никогда так и не поверил ему, поскольку был человеком достаточно рассудительным, чтобы поверить в сказки фей. Но я, молодой человек, уверен, что Бонте ничего не выдумал.
— И что же такое удивительное он рассказал? — поинтересовался Гюстав унылым тоном, потому что рассказ доктора не вызвал у него особого интереса.
Пранжье с насмешкой посмотрел на него:
— Я предпочитаю пока не раскрывать этого. Немного позже ты узнаешь гораздо больше.
— А что вы скажете про камень?