Он попытался узнать дорогу у угольщика, сидевшего на краю тротуара и курившего трубку, но тот только покачал головой.
Очевидно, он не понял ни слова из школьного английского Гюстава.
Второй раз он испытал неудачу, когда попытался заговорить с бродячим торговцем, ужинавшим жареной камбалой возле своей тележки. Женщина в зеленой шляпе с шеей, обмотанной красной шалью, чистившая креветок на пороге своего дома, ответила на его вопрос одним словом, которого он не понял. Вероятно, это было ругательство, потому что собравшиеся вокруг мальчишки расхохотались и принялись показывать ему язык.
«Единственное, что я могу сейчас сделать, — это выйти на морской берег», — подумал он.
Оказавшись на берегу, он все равно не смог сориентироваться, хотя и видел мачты и трубы стоявших у причала кораблей над крышами низких домишек.
Бедняга явно не представлял, что порт в Абердине имеет большую протяженность, и он мог целый день блуждать по портовым улочкам, прежде чем окажется в нужном месте.
Было очень поздно. Несмотря на светлый июльский вечер, тени огромных ангаров погрузили набережную в густую темноту. Только кое-где ее нарушали редкие огни фонарей. К тому же набережная была совершенно пустынна. Все конторы давно закрылись, грузчики разошлись по домам. Ни одного ночного сторожа, ни одного вахтенного на борту причаливших к набережной судов. Можно было подумать, что Гюстав оказался в безлюдном, мертвом мире!
Внезапно Гюстав заметил тень, скользившую вдоль ангара; потом мелькнула вторая тень… Люди!
Он бросился к ним.
— Эй, господин! Господин!
Тени остановились. Гюстав подошел к ним, надеясь на помощь. Но прежде чем он открыл рот, сильный удар швырнул его на землю. И это был удар, нанесенный не кулаком, а дубинкой, и такой сильный, что он почти потерял сознание.
Несмотря на сильную боль в голове, он попытался встать, но его схватили мускулистые руки и поволокли по земле. Он хотел позвать на помощь, но жесткая ладонь, пахнущая смолой, заткнула ему рот. И его продолжали тащить в неизвестном направлении.
Бедняга понял, что его ждет: его волокли к набережной. Скоро из темноты вырисовался контур высокого судна и послышался плеск волн. Конец был неизбежен… Наверное, напавшие на него преступники собирались бросить его в воду между пирсом и бортом одного из кораблей.
Внезапно сжимавшие его тиски разжались. Он услышал, удалявшийся от него топот. Луч карманного фонаря осветил его лицо, и кто-то рядом с ним возмущенно воскликнул:
— Что здесь происходит?
Гюстав пробормотал несколько слов на английском, но ему тут же ответили на прекрасном нидерландском:
— Готов поклясться, что имею дело с соотечественником! Ты с какого судна, парень?
— С «Доруса Бонте», — ответил Гюстав с трудом, так как у него от волнения сильно стучали зубы. — Я не могу найти его.
— Это судно, что загружает уголь? Я вас сейчас проведу к нему. Да, молодой человек, должен сказать вам, что вам крупно повезло! Вы едва не стали жертвой этих портовых крыс, жутких убийц с длинными мешками песка, которые они используют в качестве дубинки. Какая жалость, что я не захватил свой револьвер! Я бы наградил их несколькими пулями… Ну, идем!
Оказалось, что это рулевой с голландского траулера, причалившего к набережной неподалеку от судна Гюстава. Всего через четверть часа он оказался на борту «Доруса Бонте».
Голландец с удовольствием согласился опрокинуть стаканчик рома, предложенный ему Пьером Капларом.
— По правде говоря, — заявил он, когда его стакан был снова наполнен ромом, — я крайне удивлен, что бандиты этого сорта все еще встречаются в Абердине. Я был уверен, что их перевешали много лет назад. Конечно, в порту по-прежнему кишат воришки, контрабандисты и даже пираты. Но мерзавцы, убивающие людей ради удовольствия, засунув им в рот эту гадость… Черт возьми, я был уверен, что их больше нет!
Он показал Каплару кусок красной резины.
— У вашего парня это было в зубах, когда я помог ему встать на ноги. Похоже на кусок красной резиновой перчатки. Забавно, не так ли?
Помощник капитана взял странный предмет и внимательно осмотрел его.
— Действительно, это кусок перчатки. Интересно, кто в наши дни пользуется красными резиновыми перчатками? Он вам не нужен?
— Нет, конечно! Добавьте его к вашей коллекции курьезов!
Рулевой громко рассмеялся и распрощался.
Оставшись в одиночестве, Пьер Каплар задумчиво повторил:
— Не понимаю, кто сейчас может пользоваться такими перчатками?