— Вот что бывает, когда парусник переделывают таким образом, — пробормотал он, погрозив кулаком неизвестному негодяю, которого обвинял в стремлении погубить судно.
— Вы решитесь стать на якорь у Могенаса? — спросил он Холтему.
— Я могу решиться на что угодно, — с гордостью ответил капитан. — Я всегда подчиняюсь приказам того, кто имеет право отдавать их.
Пранжье был доволен.
— Мне нравятся ваши слова, капитан Холтема. Не сомневайтесь, вы будете вознаграждены.
— Именно так я и воспринимаю происходящее, господин Пранжье, — ответил морской волк. — Тот, кто платит мне, тот и отдает мне приказы. А вы хорошо платите. Пожалуй, даже слишком хорошо, так как сведения об этом могут породить кое у кого подозрения о цели путешествия. Я никогда не спрашивал у вас, что это за цель, и мне не нужно ее знать. Если все было бы иначе, кто знает, не исключено, что в тот или иной момент я отказался бы следовать предписанным вами маршрутом. У меня нет ни жены, ни детей, но в Холлуме, на острове Шиермонникоог есть дом с башенкой и садом, который хозяин пытается продать много лет. Думаю, что тот, кто будет жить в нем, сможет с уверенностью ожидать наступления рая на земле.
— Не сомневаюсь, что вы давно заритесь на этот дом, — с иронией произнес Пранжье.
— Конечно, господин, именно на этот дом вместе с садом, — сказал Холтема и вышел из каюты.
Старый ученый некоторое время прислушивался к затихающим на палубе шагам, потом разразился демоническим смехом.
— Есть французская поговорка — близок локоть, да не укусишь, — ухмыльнулся он. — Рай или ад гораздо ближе к вам, чем этот дом с садом, мой дорогой Холтема!
Можно подумать, что существа, не находившиеся в этот момент на судне, решили подтвердить его мысли; сильнейший шквал заставил вибрировать оснастку судна и резко наклонил его. Одновременно на палубу настоящим водопадом обрушился ливень. Но господину Пранжье было наплевать на дикие выходки погоды. Он закурил тонкую черную сигару и плеснул в стакан хорошую дозу старого порто.
— Признаюсь вам, капитан Холтема, что меня вполне устраивает эта собачья погода, и я хотел бы, чтобы она не изменилась, когда мы подойдем к острову Могенас, хотя вы и решите, что такого психа, как я, давно пора связать. Возможно, вы попытались бы привести меня в чувство оплеухой, но я честно скажу, что меня не устраивает ни то, ни другое.
Он прикрыл небольшими бархатными занавесками иллюминаторы, подозрительно осмотрелся и запер дверь. Потом он открыл металлический ящичек и достал из него темную гальку с зелеными прожилками.
— Тоормак, — прошептал он, — я знаю, что вы способны говорить и действовать и что есть люди, знающие, как вас принудить к этому. Возможно, великая тайна находилась в утерянной части книги Яна Якобса, и что именно поэтому палач сжег ее!
Он выпил портвейн и снова наполнил стакан. Снаружи свирепствовал шторм, но он с удовольствием прислушался к реву бури.
— Владел ли секретом книги и камня Вестенроде? Ах, если бы я это знал и если бы он оказался в моей власти, я бы заставил его говорить, пусть даже с применением раскаленного добела железа. Почему я не открыл гораздо раньше все тайны севера? Если бы этот болван Леман начал свои ночные путешествия года на три раньше!
Он гладил дрожащими руками загадочный камень.
— Надо же, чтобы этот дуралей Холтема видел другие такие же камни! И он догадался о невероятной мощи, содержащейся в них! Только бы Леман не начал рассказывать ему об этом камне…
Эта возможность показалась ему опасной, и лицо старика исказил страх.
— Блоссевиль!
Пранжье выпрямился с круглыми от ужаса глазами.
— Кто назвал это имя?
Дрожащими руками он стер холодный пот со лба.
— Это мое воображение выкидывает такие трюки, — пробормотал он. — Мое воспаленное воображение.
Теперь паровая машина работала безупречно, главному механику удалось наладить ее. Доктор Пранжье слышал ровную работу поршней, хотя ее ритм показался ему странным, леденящим кровь.
— Блос-се-виль… Блос-се-виль…
Задрожав от бешенства, он открыл дверь каюты и выскочил на палубу. В этот момент большая волна перемахнула через планширь и обрушилась на него. Он мгновенно вымок с ног до головы, но не обратил на это внимания, как и на то, когда его сильно хлестнул по спине обрывок каната.
— Остановите машину, — прорычал он.
Его никто не услышал, и рев бури заглушил свист пара в котле.