На расстоянии выстрела от судна по мелкой воде бродили птицы на длинных тонких ногах.
— Надеюсь, нам не придется использовать их в качестве светильников, — сказал Пьер Каплар графу.
— Как светильников? — удивился граф.
— Да, ваша светлость. Это невероятно жирные птицы, с совершенно несъедобным мясом. Эскимосы тем не менее постоянно охотятся на них. Высушив птичью тушку, они подвешивают ее за ноги в своих иглу, затем поджигают клюв, после чего высушенная птица медленно горит, правда, давая много дыма, пока полностью не превратится в пепел.
Граф с интересом выслушал рулевого, которого с полным основанием считал большим знатоком всего, что имело отношение к северу.
Неожиданно он подозвал его ближе и передал бинокль.
— Посмотрите, вам не кажется, что это эскимосские иглу?
— Иглу в это время года? Где только эти бедолаги найдут сейчас достаточно снега для строительства своих снежных замков?
Нет, это всего лишь небольшие развалы камней… Постойте, ведь я был именно в этих местах пять или шесть лет назад. Мы тогда добыли здесь нескольких крупных китов, загнав их в тупик залива Харри.
Недалеко от берега мы видели небольшое поселение эскимосов. Они последовали советам датчан, ничего не знающих о местных условиях, и построили себе уродливые каменные хижины, в которых неизбежно должны были замерзнуть зимой. Это были мирные, очень бедные люди. Вы не представляете, насколько они были бедными! Все их имущество ограничивалось несколькими шкурами песцов и тюленей, которые они отдавали в обмен на стальные рыболовные крючки и табак, привозимый сюда норвежскими рыбаками, несмотря на запрещающие датские законы.
Каплар всмотрелся в груды серых камней:
— Если это не развалины их каменных хижин, то можете считать меня дельфином!
Странно, что они не показываются! Может быть, они переселились подальше от берега? Но зачем?
Лицо Пьера помрачнело. Он внимательно смотрел на небо. Потом он указал на небольшую стаю птиц, кружившихся низко над землей.
— В чем дело, господин Каплар? — спросил граф.
— Это стая ворон, и в этом нет ничего хорошего… Черт возьми! Я вижу рыжих лисиц… Нужно немедленно осмотреть место, возле которого собрались вороны и лисы! Мне кажется, что там нас ждет большая неприятность…
Каплар и граф сошли с судна. С трудом передвигаясь по земле, усыпанной галькой и обломками сланцев, они подошли к развалинам убогих хижин. При их приближении стая воронов с карканьем поднялась в воздух, и несколько лисиц скрылось среди камней.
— Лисы… — проворчал Каплар. — Догадываюсь, что мы увидим… Какой кошмарный запах…
Моряки непроизвольно отшатнулись.
Хищная звериная морда выглянула из развалин, и лиса со злобным ворчаньем неторопливо исчезла, загремев разбросанными по земле костями скелетов.
Пьер заглянул в одну из хижин и тут же выскочил наружу, не сдержав тошноту.
— Они мертвы! Они все мертвы! И, что самое страшное, они все были убиты!
Преодолевая отвращение, Пьер и сопровождающий его граф зашли в соседнюю лачугу.
Обычно в убежищах эскимосов, будь это зимнее иглу или летний навес, трудно рассчитывать на порядок. Тем не менее шкуры обычно оказываются аккуратно сложенными в стопку, сушеная рыба хранится отдельно, снаряжение для рыбной ловли и охоты лежит в стороне. Здесь же все предметы сурового быта были свалены в диком беспорядке. Не видно было ни тюленьих шкур, ни мехов.
Каплар указал на полуразложившееся тело эскимоса, сжимавшего в руке нож и явно пытавшегося оказать сопротивление.
— Убит пулей в голову, — сказал он.
Наклонившись над телом, он поднял нож.
— Клянусь всеми святыми, — воскликнул он. — Это же нож Дингера!
Граф внимательно осмотрелся.
— Что это? — спросил он, осторожно подняв какой-то небольшой предмет. Увидев его, Каплар закричал, не сдержав бешенства.
Это была красная резиновая перчатка, от которой был оторван кусок.
Покинув место побоища, Пьер Каплар и граф некоторое время не могли прийти в себя после пережитого кошмара.
— У меня в голове постепенно укладываются все случившиеся в последнее время события, господин граф, — сказал Каплар, — и я начинаю представлять последовательность произошедших здесь событий. «Дорус Бонте» побывал здесь до нас; поскольку я хорошо знаю, какой сброд был нанят в команду Холтемой, то меня совсем не удивляет произошедшее. В это время года несчастные эскимосы, трупы которых мы обнаружили, накопили добытые за сезон охоты меха — шкуры медведей, лис, куниц… Могу предположить, что команда «Доруса» не имела товаров, обычно используемых для обмена, — по крайней мере, я никогда не слышал об этом. Поэтому они просто решили отнять шкуры у эскимосов. Естественно, те попытались сопротивляться грабителям, но были застрелены бандитами.