Да, это все очень странно. В моей Вселенной невообразимо сложный топологический паттерн является просто точкой во внешней вселенной. А множество точек образуют субстанцию. Этих субстанций две. Одна из них жесткая, образуя границу, которая мешает топологическим паттернам двигается в сторону точки притяжения. Другая находится с внешней стороны границы, там очень мало паттернов, и они хаотически движутся в трехмерном пространстве состояний. И эта внешняя субстанция уходит в бесконечность».
Девочка несколько раз перечитала текст. На первый взгляд он производил впечатление бреда сумасшедшего. Но с другой стороны, это было похоже на сон, который однажды видела Аиша. В том сне она ощущала себя растением с Земли, которые не раз видела на голограммах. Тогда она как будто видела себя со стороны и была высоким зеленым кустом, а потом вдруг превратилась в сам этот куст, и вместо рук и ног у нее были ветки.
— Забудь этот сон и этот текст! — сурово сказал ее брат, когда она поделилась с ним своим открытием, — ты что, хочешь в медицинский отсек загреметь?
Глава 124
2736 год, межзвездное пространство,
расстояние от Солнца примерно 3.91 св. года,
борт звездолета «Красная стрела»,
с момента старта прошло 125 лет
В наблюдательной комнате, погруженной в таинственный полумрак, Аиша застыла в ожидании. Глаза её, словно два ловца снов, стремились в хороводе циклично проносящихся мимо звезд поймать звезду Альфа Центавра. И вот, наконец, среди россыпи небесных бриллиантов, она заметила их — две сияющие точки, расположенные так близко друг к другу, что казались диковинным двойным светилом. Их необыкновенная яркость ослепляла, словно приветствие из другого мира. Аиша знала, что в этой звездной семье есть и третья сестра — Проксима Центавра, красный карлик, чье тусклое мерцание пока еще едва различимо на фоне других, более ярких звёзд. Но девушка не сдавалась. Каждый раз, когда звездолет поворачивался к Альфе Центавра своим «лицом», она вновь и вновь всматривалась в окрестности блистательной двойной звезды, надеясь разглядеть ту самую, едва тлеющую, красненькую Проксиму Центавра. В этом поиске было что-то большее, чем просто увлечение астрономией: это было предвкушение встречи с неизведанным, стремление коснуться тайны, скрытой за триллионами километров пустоты.
Аиша вспомнила о дневниках Сновидца. Несмотря на предостережения брата, родителей и друзей, упорно советовавших не читать этих странных текстов, девушка вновь и вновь искала в дневниках что-то похожее на свои ощущения, вызванная раскиданной по пространству темной материей, через которую то и дело пролетал звездолет. Временами Аише казалось, что ее сны как-то связаны с обнаруженными на планете b кристаллорастениями.
Нейрочип послал сигнал вызова.
— Да, Андромеда Сирусовна, иду, — сказала девушка возникшей перед ней голограмме главного ксенопсихолога.
В комнате для совещаний уже собралась вся команда: математик Вадим Петрович, осунувшийся и явно не выспавшийся; доктор Линь, биолог, с неизменной улыбкой, скрывающей, как правило, неудовольствие; и, конечно, сама Андромеда Сириусовна, обычно добрая и улыбчивая, когда вела уроки ксенопсихологии в детских группах, но сейчас строгая и сосредоточенная.
— И так, — сказала Андромеда, — приступим к нашему мозгоштурму. Как вы уже знаете, за последние восемь лет мы предприняли уже более сотни попытоквступить в контакт с аборигенами Проксимы Центавра b. И все безрезультатно. Мы пробовали и радиосвязь на различных частотах, и световое излучение, и даже пробовали кодировать сигналы, модулируя радиацию, сходную с излучением их красного карлика. Мы даже меняли способ кодирования информации. Результат нулевой — нам так и не ответили. Слушаю ваши идеи, товарищи.