— Я полагаю, на Проксиоме Центавра b нет разумных существ, — заявил доктор Линь.
Воцарилась напряженная тишина. Андромеда Сириусовна прищурилась, глядя на биолога.
— Доктор Линь, это идет вразрез с фактами. Кристаллорастения способны синтезировать сложные химические соединения, разрушающие металлы.
— Это еще не говорит о наличии разума. Земные растения тоже способны выделять вещества, отпугивающие насекомых-вредителей. А уж в организме животных осуществляется вообще очень сложный синтез. В том числе и не разумных. Поэтому я предлагаю рассмотреть альтернативную гипотезу: на Проксиме Центавра b существуют существа, имеющие мощный защитный панцирь, который может разрушить только агрессивная среда, такая, что уничтожила нашего робота.
— Я вас услышала. У кого есть иные предложения?
Вадим Петрович вздохнул, потер виски и откашлялся.
— Я предлагаю изменить подход к кодированию информации, — сказал он, — Мы все время пытались транслировать математические последовательности, геометрические фигуры, пиктограммы… Может быть, они просто не понимают наш язык.
— И что вы предлагаете, Вадим Петрович? Петь им серенады? — съязвил Линь.
— Нет, не серенады, — ответил Вадим Петрович, стараясь не обращать внимания на колкость доктора Линя. — Я предлагаю использовать хаос.
Андромеда Сириусовна подняла брови.
— Хаос? Поясните.
— Мы все время пытаемся навести порядок в передаваемой информации, сделать ее максимально четкой и понятной. Но, может быть, они воспринимают мир совершенно иначе. Может быть, они лучше понимают случайные, непредсказуемые последовательности. Вспомните музыку. Она состоит из нот, которые можно описать математически, но ее смысл не в строгой последовательности, а в эмоциях, которые она вызывает.
— И что вы предлагаете? Транслировать им случайные шумы? — спросил Линь с иронией.
— Нет, не совсем, — ответил Вадим Петрович. — Я предлагаю использовать фракталы.
— Фракталы? — переспросила Андромеда Сириусовна.
— Да. Фракталы — это самоподобные структуры, которые повторяются в разных масштабах. Они встречаются в природе повсюду: в форме облаков, в строении деревьев, в очертаниях береговой линии. Может быть, они воспринимают мир как огромный фрактал, и тогда мы должны общаться с ними на их языке.
Андромеда удивленно покачала головой.
— Смелая идея. Но… боюсь, неосуществимая. Как вы вообще это себе представляете: кодировать сообщение через фракталы?
— Вообще-то в его идее есть здравое зерно, — вмешалась Аиша, — я читала лекцию профессора Лебермана. Он утверждает, что «мы слишком увлеклись поиском себя во Вселенной», и действительно рискуем упустить возможность контакта с иным разумом, когда встретимся с ним. То есть, мы можем просто не признать в нем разума. Как и он в нас, собственно говоря.
— Леберман был идеалист. В последние годы жизни его посещали весьма странные идеи… в том числе и религиозные.
— А вот у меня другие сведения, — сказал Вадим, — современники Льва Лебермана утверждали, что он обладал критическим мышлением и всегда строго следовал научному методу. И даже к своим смелым идеям о «разуме Вселенной» относился весьма скептически. Иными словами, он был настоящий ученый.
— Тем не менее, то, что он выдвигал странные гипотезы, это факт! — твердо проговорила Андромеда.
— То, что мы, используя нашу методику контакта, пока не добились никаких результатов, тоже факт! — парировала Аиша.
— Значит, нужно изменить методику.
— Вадим Петрович это и предлагает.
— Но… самая идея… она звучит… дико!
— Тем не менее. У нас мозговой штурм. Мы должны выслушать все идеи, в том числе и те, что кажутся нам бредом.
— Хорошо. Вадим Петрович, продолжайте.
— Мы можем использовать алгоритм Мандельброта, — ответил тот. — Он создает бесконечно сложные фрактальные структуры на основе простых математических формул. Мы можем модулировать параметры этого алгоритма, чтобы передавать различные сообщения.
— И что мы им скажем? — спросил Линь, все еще скептически настроенный. — «Привет, мы с Земли. Вот вам кусок хаоса»?
— Мы можем передать им информацию о себе, — ответил Вадим Петрович. — О нашей планете, о нашей цивилизации, о наших чувствах. Мы можем создать фрактальную карту Земли, фрактальное изображение человеческого лица, фрактальное представление наших эмоций.