Ее мотивы лететь на Проксиму Центавра b были далеки от поиска нового дома или бегства от земных проблем. Ульяна искала ответы. В толще антарктического льда, который она изучала всю свою жизнь, хранились ключи к прошлому Земли, к ее климатическим изменениям, катастрофам и периодам расцвета. Она верила, что на далекой экзопланете, в ее геологических слоях, могли скрываться аналогичные свидетельства, способные пролить свет на будущее человечества. Ульяна не грезила о новой жизни; она жаждала знаний, возможности сравнить две планеты, два мира, и, возможно, понять, как предотвратить надвигающуюся экологическую катастрофу на Земле. Хотя по подсчетам ученых, новый ледниковый период должен начаться через несколько тысячелетий, думать об этом стило уже сейчас.
Когда Орловой предложили место в экипаже «Красной стрелы», она согласилась, не раздумывая. Возраст, физические ограничения, опасность путешествия — все это не имело значения. Внутри нее горел огонь, стремление к познанию, затмевающее любой страх. Она представляла себя, стоящей на поверхности незнакомой планеты, с молотком и отбойным буром в руках, вгрызающейся в каменистую породу, читающей историю в каждой горсти пыли. Для Ульяны Орловой Проксима Центавра b была не целью, а инструментом, способом заглянуть в зеркало будущего и, возможно, изменить его отражение.
Глава 3
2605 год, Земля,
Единое всепланетное государство
Мегаполис Москва
Обычное собеседование. Черноволосая девушка в клетчатом блейзере задает вопросы. Самосонов устало отвечает и думает: «Зачем все это, если искусственный интеллект уже одобрил мою кандидатуру? Лишняя перестраховка? Но Лин ошибается только один раз из десяти тысяч. Хотя… проект серьезный, значит, даже такой шанс на ошибку недопустим»
— Вы приняты, — официальным тоном сообщила рекрутер, и на ее лице не было даже тени улыбки, сама серьезность, — но… должна предупредить. В официальных СМИ не афишируются некоторые… риски.
— А что тут афишировать? Всем известно, что это билет в один конец. И что мы можем не долететь.
— Это не все.
— Что может быть страшнее, чем рисковать жизнью?
— Есть два сценария: оптимистичный и пессимистичный. С первым вы прекрасно знакомы: разгон до 0.1C, примерно сорок лет в пути, торможение и высадка на планету. Пессимистичный: разогнаться получиться только до 0.01C, в тогда полет растянется на 430 лет. Может так случиться, что на корабле мы не сможем поддерживать доступный сейчас на Земле уровень медицины, и тогда средняя продолжительность жизни на звездолете откатиться до уровня двадцатого века. Это значит, что вы умрете на корабле от старости. Долетят только ваши праправнуки. Иными словами, это будет корабль поколений. Вы должны быть к этому готовы.
Самсонов нахмурился, обдумывая услышанное. Это меняло все. Он готовился к десятилетиям в криосне, к тому, чтобы проснуться на Проксиме Центавра b и начать новую жизнь. Но перспектива прожить жизнь в замкнутом пространстве звездолета, в окружении до этого незнакомых людей, вдали от Земли, о которой он будет лишь слышать из рассказов и видеозаписей, была пугающей.
— И что, многие отказываются после такого? — спросил он, стараясь сохранить спокойный тон.
— Бывает, — рекрутер слегка наклонила голову. — Но большинство, кто доходит до этого этапа, остаются. Потому что даже такая жизнь, с риском и неопределенностью, лучше, чем увядание на перенаселенной Земле.
Она сделала короткую паузу, словно давая ему время обдумать ее слова, а затем продолжила:
— Есть еще один момент, который мы не можем полностью исключить. На Проксиме Центавра b может оказаться… что-то. Что-то, к чему мы не готовы. Мы сканировали планету, конечно, но возможности современной науки ограничены. Мы не можем непосредственно наблюдать поверхность планеты, она слишком далеко. Неизвестно, что там…
— То есть, нас могут встретить недружелюбно? — усмехнулся Самсонов.
— Мы не знаем. Может быть, это будет что-то разумное, может быть, просто опасная флора или фауна. В любом случае, вы должны быть готовы ко всему. Это не просто полет к звезде, это — прыжок в неизвестность.
Рекрутер замолчала, пристально глядя на Самсонова, словно пытаясь прочитать его мысли. Он понимал, что от его ответа зависит очень многое. В его голове боролись сомнения и надежды, страх и любопытство. Но одно он знал точно: он не мог отказаться. Слишком многое было поставлено на карту.