— Все в порядке? — спросил он. — Вы какие-то… странные.
— Да все нормально, — поспешно ответила Ван Юйцзе. — Просто немного задумались о смысле жизни, знаете, когда видишь такую картину…
Ульяна недоверчиво посмотрела на нее. Смысл жизни? Это не было похоже на Ван Юйцзе, которая обычно была сосредоточена на своих внутренних переживания и отношениях с Натаниэлем.
— А что вы тут делаете? — спросил Натаниэль, переводя тему.
— Просто хотели посмотреть на звезды, — ответила Ульяна. — После лекции профессора Лебермана… знаешь, захотелось убедиться, что мы не совсем одни во Вселенной.
Натаниэль и Ван Юйцзе переглянулись.
— Леберман… — пробормотал Натаниэль. — Последнее время он, кажется, помешался на этом «вселенском разуме».
— Да уж, — согласился Ван Юйцзе. — Я, конечно, люблю метафизику, но то, что он вещает в последнее время — уже перебор.
— Вы, очевидно, о Лебермане говорите? — спросил спустившийся на смотровую площадку незнакомый мужчина с окладистой черной бородой и индусской внешностью.
Все четверо посмотрели на него с легким осуждением.
— Простите, что невольно подслушал ваши разговоры… — улыбнулся он, — но вы говорили слишком громко. Далеко слышно.
— Я… я доктор Арджун Патил, — представился он, протягивая руку Ульяне. — Я астрофизик, работаю в исследовательской лаборатории на борту.
Ульяна пожала его руку. В его взгляде чувствовалась искренность, но что-то в нем все равно настораживало.
— Очень приятно, — ответила она, представляя Михаила, Натаниэля и Ван Юйцзе. — Мы просто обсуждали лекцию профессора Лебермана.
— А, да, — сказал Патил, усмехнувшись. — Леберман сегодня был особенно… вдохновенным. Он всегда увлекался эзотерикой, но в последнее время его теории становятся все более… необычными.
— Эзотерикой? — Натаниэль удивленно наморщил лоб, — в наше время?
— Это мягко сказано, — проворчал Михаил. — Я начинаю думать, что ему пора в отпуск.
— Может быть, — согласился Патил. — Но нельзя отрицать, что в его словах есть что-то… завораживающее. Он заставляет задуматься о возможностях, которые мы обычно игнорируем.
— Например? — поинтересовалась Ульяна.
Патил подошел к окну и посмотрел на звезды.
— Например, о том, что наш разум — это не просто продукт деятельности мозга, а часть чего-то большего. Что мы все связаны друг с другом на каком-то глубинном уровне. Что Вселенная — это не просто набор случайностей, а разумная система, которая стремится к самопознанию.
Он повернулся к ним и улыбнулся.
— Звучит как бред, да? — сказал он. — Я понимаю. Но я ученый, и я верю в то, что нужно рассматривать все возможности, какими бы невероятными они ни казались. В конце концов, сколько раз в прошлом наука заходила в тупик, следуя неверной парадигме, но потом оказывалась, что надо было искать истину в другом направлении, в том, которое раньше казалось бредом сумасшедшего.
— А в каком направлении предлагаете искать истину вы, товарищ Патил? — спросила Ван Юйцзе, глядя на него улыбаясь уголками рта.
— Я бы предложил обратить более пристальное внимание на трудную проблему сознания, — ответил индус. — Почему бегущие по нейронам электрические сигналы и различные биохимические процессы в мозгу создают субъективный опыт? Как все это рождает, например, ощущение красного цвета или вкус безалкогольного вина? Как возникают все эти квалиа в нашем сознании? Все эти вопросы современная материалистическая наука игнорирует вот уже шесть… или семь… веков. Для нее сознание — это просто свойство высокоорганизованной материи, не более того.
— И что же вы предлагаете взамен? — скептически спросил Натаниэль, скрестив руки на груди.
— Я предлагаю рассмотреть возможность того, что сознание — это не просто продукт мозга, а фундаментальное свойство Вселенной, как гравитация или электромагнетизм, — ответил Патил, не смутившись. — Возможно, мозг — это не источник сознания, а скорее приемник, антенна, которая улавливает сознание из окружающего пространства.
— У этой гипотезы есть довольно существенный недостаток, — возразил Михаил, — во время фазы медленного сна, когда мозг не работает, никакого сознания нет.
— Правильно, — улыбнулся Арджун, — мозг не работает, сознание не принимает.
— Нет-нет-нет, — замотал головой Самсонов, — я не это имел в виду. Если мое сознание где-то там, в космосе, то оно там и должно оставаться, если мозг его не принимает. И, тогда, согласно вашей гипотезе, товарищ Патил, я должен помнить свое состояние «там». Но я ничего не помню. Как будто меня не было. Нигде. Ни тут в мозге, ни там, в космосе. Так что… что-то не сходится.