— Если это все, то я разочарован, — проговорил командир, отвернувшись к обзорному экрану.
— Нет, это не все.
— Что еще?
Константин продолжал смотреть на далекое и холодное Солнце.
— Я подумал, что если не получается выявить артефакты внутри мозговой активности Лю, то, может быть, они есть вовне. И знаешь, что я обнаружил? Помнишь те странные флуктуации, в данных с зондов? Из-за которых…
— Помню-помню, — командир заинтересованно повернулся, — этот сыр-бор с доступом к компьютерам Земли невозможно забыть. Дело чуть до товарищеского суда не дошло…
— Так вот, — продолжал Самсонов, — такую же флуктуацию зафиксировали и приборы на звездолете. Она была единичная, и никто не обратил на нее внимания. А я случайно заметил это, когда искал… внешние корреляции.
— Ты хочешь сказать, что эти флуктуации как-то связаны с Лю?
— Флуктуация имеет ту же временную метку, что и инцидент с Лю. Совпадение? Не думаю…
— Так… это уже интересно. И как ты это объяснишь?
— Не знаю, — пожал плечами Михаил, — я — айтишник. Не психолог и не физик. Я лишь зафиксировал факт. Пусть с ним соответствующие специалисты разбираются.
— Ладно. Учту. Ты — молодец. А что с «инопланетным кодом»?
— Похоже, Леберман прав, у Лю богатое воображение. Если честно, когда я долго работал с логами, мне тоже начали какие-то… зашифрованные послания мерещиться. Но, если говорить объективно, это просто цифровой хаос, а смысл ему придает наш мозг. Это как перейдолия, когда в неодушевленных объекта человек вдруг начинает видеть… человеческие лица. Но это тоже к Эрике, не ко мне.
— То есть, никаких странностей в логах нет?
— Статистическое исследование показало, что это обычный шум.
— Ты уверен?
— Да. На все сто процентов.
— Хорошо, я тебя понял.
Глава 56
2612 год, межзвездное пространство,
расстояние от Солнца 345 а. е. (примерно 0.005 св. года),
борт звездолета «Красная стрела»,
с момента старта прошло 11 месяцев и 20 дней
Константин Иванович, сидя в командирском кресле, выслушивал доклад профессора Лебермана, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику.
— В данный момент наука не может ответить на вопрос о природе данного явления, — говорил он, — но существует гипотеза, что флуктуации в показаниях приборов на зондах и на нашем звездолете могли быть вызваны частицами темной материи. Для подтверждения данной гипотезы необходимо провести эксперимент, в котором будет задействована черная дыра. Конечно, мы не можем взять и полететь к черной дыре, мы на Проксиома Центавра-то только сейчас летим. К счастью, для проведения эксперимента достаточно микроскопической черной дыры. Ее, теоретически, можно создать. Для этого нужно всего-то разогнать элементарную частицу, например, протон, чтобы за счет кинетической энергии она приобрела нужную массу. Теоретически, это даже возможно. Практически для этого потребуется построить адронный коллайдер размером с орбиту Плутона. Но такое строительство планируется только через двести лет.
— Серьезно? — прервал его командир. — Адронный размером с орбиту Плутона? Через двести лет?
— Коллайдер — это не сфера Дайсона. Да, проект грандиозный. Но, осуществимый.
— Но сколько потребуется материалов…
— Да не так уж и много. Нам не нужно сооружать трубу вокруг Солнца. Просто цепочка из множества колец, размером с наш звездолет, которая будет свободно курсировать по орбите. Каждое кольцо будет ускорять пучок частиц и направлять другому кольцу, пока не разгонит их до нужной кинетической энергии.
— Ладно, я понял. Мы не знаем, что это такое. Насчет… темной материи. Можешь поподробнее.
— Темная материя, как предполагается, взаимодействует с обычной материей крайне слабо, или даже не взаимодействует совсем. Именно поэтому мы ее не можем обнаружить. Черная дыра могла бы очень помочь нам в этом. Но ее у нас пока нет. А вот насчет странного поведения Лю Минцюаня… В данный момент у меня такая гипотеза: сознание представляет собой квантовый эффект, на который как раз могли повлиять частицы темной материи.
— А приборы? Они же не живые существа.
— В приборах тоже используются некоторые квантовые эффекты. Так что и на них могла повлиять темная материя. Теперь осталось только обнаружить эти самые частицы темной материи.
— А для этого надо построить коллайдер размером с орбиту Плутона.
— Да.
— Ну… ясно, что пока ничего не ясно. У меня больше вопросов нет.