— И вы считаете, что этой «недетерминированной машиной Тьюринга» является некий квант сознания?
— Да.
— И этот квант сознания и есть струна?
— Да. Я пришел к этой мысли, задумавшись вот о чем. У людей есть сознание. Это очевидно. Сознание есть и у обезьян. Собственно говоря, у нас нет причины считать, что у обезьяна нет сознания, потому что, во-первых, и люди, и обезьяны являться приматами, а во-вторых, обезьяны демонстрируют наличие сознания. Теперь возьмем других животных. Там кошек, собак. И они демонстрируют разумное поведение.
— Разум и сознание — не одно и то же, — заметил Леберман.
— Тем не менее, у нас нет оснований отказывать собаке в наличии сознания. Тем более, и у нее в мозгу обнаружены те самые нейронные корреляты сознания. А как насчет птиц, рептилий…
— К чему вы клоните, товарищ Самсонов?
— К тому, что сознанием обладают даже насекомые, микроорганизмы, отдельные молекулы…
— Гипотеза панпсихизма, — фыркнул профессор, Идея не новая. Философы уже не раз «пережевывали» ее. Но вот насчет реальных доказательств… Вы может это доказать, товарищ Самсонов?
— Ну… у меня есть парочка идей… — Самсонов хитро улыбнулся, глядя на скептическое выражение лица профессора Лебермана. — Я считаю, что можно разработать эксперимент, который позволит нам обнаружить и измерить влияние этого «кванта сознания» на поведение элементарных частиц.
— Обнаружить влияние сознания на элементарные частицы? Вы серьезно? — Леберман откинулся на спинку кресла, явно забавляясь ситуацией. — И как же вы себе это представляете? Будете медитировать на электрон, пока он не изменит свою траекторию?
— Нет, конечно. Тут нужно использовать более тонкие методы. Например, мы можем создать систему, в которой поведение элементарных частиц будет чрезвычайно чувствительно к малейшим изменениям в окружающей среде. Затем, мы будем пытаться влиять на эту среду с помощью… скажем, направленного внимания.
— Направленного внимания? То есть, вы предлагаете телекинез? — Леберман расхохотался. — Молодой человек, я понимаю, что вы увлечены философией и метафизикой, но мы здесь занимаемся наукой, а не эзотерикой.
— Но… товарищ Леберман, вы же сами в своих лекциях упоминали о том, что Вселенная может быть разумной.
— Да, действительно. Говорил. Но это не значит что я готов поверить в… в эзотерику. И… я лишь предположил, в рамках обсуждения парадокса Ферми, что мы, возможно, просто не там ищем. Но я не представляю, как мы вообще можем искать инопланетный разум, если он… не похож на нас. А вам, молодой человек, я бы посоветовал… бросить это неблагодарное дело, пока вас, как Лю Минсюаня, не заперли в медицинском отсеке.
— Но кто-то же должен показать миру, что мы… не там ищем.
— Кто-то должен. Но не мы. Мы здесь, на звездолете, ничего не может сделать. У нас нет необходимого оборудования. Да и задачи у нас другие.
— А квантовый компьютер?
— Я не позволю использовать его для… сомнительных экспериментов. Он здесь для другого.
— Для чего же? Насколько я знаю, на нем не ведется никаких вычислений. Он большую часть времени простаивает.
— Он нужен для проверки возможности мгновенной связи через квантовую запутанность. Если вы будете с ним… играться… это может разрушить… квантовую запутанность.
— Понятно, — Михаил тяжело вздохнул.
— И все же, я еще раз советую бросить это дело. Займитесь чем-нибудь другим, коль вам пока нечего делать. В библиотеке полно книг. Изучите… другие науки.
— Хорошо, — пообещал Самсонов, покидая лабораторный отсек.
Глава 67
2613 год, межзвездное пространство,
расстояние от Солнца 718 а. е. (примерно 0.011 св. года),
борт звездолета «Красная стрела»,
с момента старта прошло 1 год, 5 месяцев и 1 день.
Новый год прошел так же, как и в прошлый раз: большая голографическая елка в «трубе», официальное поздравление от командира, цветные протеиновые батончики и безалкогольное вино. А потом все пошли спать.