— Любящий? — переспросил Арджун, слегка улыбаясь. — С чего ты взяла, что он любит?
— А с чего он должен нас ненавидеть? — возразила Шарлотта. — Мы же его часть, как клетки в теле. Да, мы можем болеть, создавать проблемы, но в целом мы — часть единого организма. И этот организм, если он обладает разумом, должен нас любить, хотя бы как часть себя.
— Красивая теория, — сказал Арджун, — но немного наивная, как по мне.
— Может быть. А может, это просто моя надежда, что мы не одни в этой холодной пустоте, и что за всем этим хаосом есть какой-то смысл, какая-то забота, — ответила Шарлотта, прижимаясь к нему ближе.
— Возможно… Но иногда меня посещает мысль, что мы просто боимся… неизведанного. Боимся смерти. Боимся… да многого чего мы боимся. Поэтому и придумываем себе богов.
— Конечно! Так ведь говорят идеологи от материализма.
В голосе Шарлотты прозвучали нотки ехидства.
— Может быть, они и правы. Но, тем не менее, ошибка материалистов в том, что они игнорируют все то, что не вписывается… в научный метод познания. Взять, например, «трудную проблему сознания». Ее не решить научным методом. И материалисты ее игнорируют. Именно поэтому мы так мало знаем о самих себе, несмотря на то, что создаем термоядерные двигатели, летаем на Плутон, строим гигантские орбитальные конструкции и вот теперь решили достичь звезд.
— И как мы можем решить «трудную проблему сознания», кроме как наукой? — спросила Шарлотта, отстраняясь и смотря ему в глаза. — Не возвращаться же к шаманским пляскам и гаданиям на кофейной гуще?
— К гаданиям на кофейной гуще точно не надо возвращаться. А вот что касается шаманских практик… По-моему, это хороший способ расширить сознание.
— Ты, как всегда, в своем репертуаре, — фыркнула Шарлотта и перевернулась на другой бок.
Тот посмотрел на нее с едва заметной, снисходительной улыбкой.
Глава 79
2615 год, межзвездное пространство,
расстояние от Солнца 3124 а. е. (примерно 0.05 св. года),
борт звездолета «Красная стрела»,
с момента старта прошло 4 года
Ульяна лежала на кушетке в медицинском отсеке, вся облепленная датчиками. Медсестра колдовала над голоэкраном. Потом она показала ей сгусток каких-то пятен, напоминающих маленького человечка.
— Это эмбрион, — прокомментировала медсестра, — пока, он правда, совсем крохотный, не больше пары сантиметров.
— Он уже похож… на человека, — улыбнулась Ульяна, поглаживая себя по животу, — он такой… милый!
Медсестра тоже улыбнулась.
— Это мальчик или девочка? — спросила Ульяна.
— Мальчик. Определенно мальчик.
— Надеюсь, он будет, как и отец, айтишником…
— Возможно. Только сейчас, полежите, пожалуйста, спокойно. Мне еще нужно сделать кое-какие тесты.
Когда медсестра закончила, Ульяна отправилась в смотровую комнатку. Она долго созерцала бескрайнюю черноту, усыпанную далекими, холодными звездами. И даже Солнце теперь было заметно тусклее, готовясь слиться со множеством других звезд, став одной из них.
— Каково это, — прошептала она, обращаясь как будто бы ко всей Вселенной, — расти в космосе? Ни разу не увидеть Землю?
Но, может быть, в этом и есть его судьба? Стать первым поколением, рожденным не на Земле, а в пути, среди звезд. Может быть, именно он и такие, как он, поведут человечество дальше, к новым мирам. Ей вдруг представилось, как он, уже взрослый, стоит у штурвала звездолета, направляя его к далекой планете, о которой она сейчас даже не может и мечтать.
Но тут же ее охватила грусть. Она вспомнила зеленые поля, шум леса, тепло солнца на коже. Все то, чего он никогда не узнает. Неужели он будет чувствовать себя обделенным? Будет ли он тосковать по дому, которого у него никогда не было?
Ульяна коснулась прозрачного материала смотрового окна. Он был гладки и немного холодный, и этот холод напомнил ей о реальности. О том, что они — всего лишь маленькая группа людей (всего лишь тысяча человек), летящая сквозь бесконечный космос, с надеждой на будущее. И будущее это теперь связано с этим крошечным существом, растущим у нее внутри. И это будущее, несмотря ни на что, казалось ей прекрасным.
Глава 80
2616 год, межзвездное пространство,
расстояние от Солнца 4175 а. е. (примерно 0.066 св. года),
борт звездолета «Красная стрела»,
с момента старта прошло 5 лет