— Но не настоящая же смерть.
— А вот этого никто не знает. Собственно, как никто не знает, заканчивается ли со смертью существование нашего индивидуального сознания или нет. Материалисты утверждают, что со смертью физического тела исчезает и сознание, верующие верят в то, что оно в каком-то виде сохраняется. Исследование квантовой природы сознания могло бы пролить свет на этот вопрос… Но…
Арджун замолчал, глубокомысленно уставившись на звезды. Альтаир тоже молчал, и тоже глядел в бескрайний океан космоса.
— Ладно, — сказал Патил, — думаю, на сегодня я дал тебе достаточно пищи для размышлений. Но, полагаю, это не последняя наша беседа.
С этими словами индус покинул обзорную комнату, а Альтаир продолжал созерцать далекий Млечный путь. Он долго стоял, словно окаменевший. Слова Арджуна засели в его голове, рождая множество вопросов и сомнений.
«Я должен во все разобраться», — подумал парень и отправился в библиотеку.
Глава 102
2636 год, межзвездное пространство,
расстояние от Солнца 40898 а. е. (примерно 0.65 св. года),
борт звездолета «Красная стрела»,
с момента старта прошло 26 лет, 3 месяца и 7 дней
Однажды, читая в библиотеке научные статьи, Альтаир наткнулся на дневники своего отца. «Эмерджентное поведение в самоорганизующихся алгоритмах» — прочитал он тему исследования и стал все глубже и глубже погружаться в текст. Каждая строчка отцовского текста, вспыхивая на экране, говорила с ним из прошлого. Альтаир жадно просматривал страницы, вникая в каждое слово, каждую формулу, каждую деталь.
Вскоре он понял, что означают «самоорганизующиеся алгоритмы». Это — алгоритмы, способные к самостоятельному обучению, адаптации и даже… к возникновению нового поведения, не запрограммированного изначально. Эмерджентное поведение — это когда система в целом проявляет свойства, которыми не обладают ее отдельные компоненты. Как, например, муравейник, обладающий интеллектом, превосходящим интеллект отдельного муравья.
Сначала Альтаир подумал, что его отец, в нарушение всех мыслимым и не мыслимых запретов, решил создать самоэволюционирующий искусственный интеллект. Но потом он наткнулся на главу, в которой Михаил рассуждал о темной материи, о множестве форм сознания во Вселенной, о теории панпсихизма.
Альтаир замер. Панпсихизм? Теория о том, что сознание присуще всему сущему, от мельчайших элементарных частиц до огромных галактик? Эта идея шла вразрез со всем, чему его учили. Коммунизм, с его материалистическим взглядом на мир, отрицал существование души, сознания вне мозга. А тут — панпсихизм!
Он углубился в чтение. Отец писал о том, что темная материя, загадочная субстанция, составляющая большую часть массы Вселенной, может быть не просто материей, а формой сознания, непостижимой для человеческого разума. Он рассуждал о том, что причина странного поведения экипажа, возможно, происходит из-за того, что их нервная система подключается к этой сети вселенского сознания, и что именно поэтому происходят такие странные явления.
Самсонов-старший даже предлагал ряд простых экспериментов, но ни профессор Леберман, ни ученые на Земле не поддержали его идеи. «Жаль, очень жаль», — разочарованно подумал Альтаир.
Чуть позже он сказал Михаилу:
— Пап, не знал, что ты пишешь дневники…
Тот нахмурился, и осторожно спросил:
— Ты где их нашел?
— В библиотеке.
— Должно быть, я забыл их удалить. Сотри эти файлы и забудь.
— Но пап! Это же гениальная идея!
— Которую никто не поддерживает.
— Ну и что? Возможно, ты просто опередил свое время. Полагаю, человечество рано или поздно поймет, что нужно двигаться по пути глубинного самопознания.
Самсонов-старший усмехнулся. В его глазах мелькнула тень грусти и усталости.
— Глубинное самопознание, говоришь? Звучит красиво, Альтаир. Но знаешь ли ты, какова цена такого познания? Ты видишь, что твориться с экипажем? Безумие, страх, утрата человечности. Вот к чему приводит только лишь воздействие темной материи. А если мы будем проводить с этим различные эксперименты? А если это изменит человечество? Это как открыть ящик Пандоры. Стоит ли знание такой цены?
Альтаир нахмурился. Он видел перемены в экипаже, чувствовал напряжение, витавшее в воздухе. Но его ум бунтовал против такой пессимистичной оценки.