— Тебе такие же прислали?
Антон выхватил фотографии и злобно уставился на них. Перебрав снимки, он отрицательно покачал головой.
— Похожи, но ракурс не тот. Так что же, нас снимали с разных камер? — Он залился пьяным смехом. — Ничего себе фотосессия!
— Зачем с двух? — недовольно фыркнула Марьяна. — Что, одной камеры недостаточно? Но кто это сделал?!
— А мне интересно — зачем? — зло дернулся Шпилька. — И фотографов, судя по снимкам, было двое, — настаивал он.
Марьяна смерила любовника презрительным взглядом.
— Откуда ты взял, что двое?
Продолжая глумиться над порядком уже опостылевшей любовницей, он выкрикнул:
— Я же на телевидении работаю и кое в чем разбираюсь. Ни один болван не поставит рядышком камеры, так что ищи этих двоих или одного. Ты же уверена, что один из них — твой распрекрасный муженек.
Проигнорировав его слова, Марьяна вернулась в гостиную и снова начала осмотр.
Антон поплелся за ней и устроился на диване.
— Интересно, кто первым установил камеру? — рассуждал он. — Ведь первая камера должна была запечатлеть того, кто был вторым.
Марьяна не успела ответить: в холле хлопнула дверь и на пороге появился в мокром от дождя плаще злой Родион Проглядов. Устремив гневный взор на Шпильку, он разъяренно воскликнул:
— Так вот с кем развлекается моя женушка! Меня обобрала до нитки, а сама с любовником в моей квартире.
Оторопевшая Марьяна возмущенно завопила:
— Теперь это моя квартира! Как ты сюда попал без моего разрешения? Мы в разводе, и ты не имеешь права сюда входить без моего согласия! Нет, даже не согласия, а приглашения.
— Знаешь, милочка, а я отсужу у тебя свое имущество! И твой адвокат тебе не поможет! Я представлю всем доказательства твоих проделок, и скоро ты всего лишишься.
Допив вино, осмелевший Шпилька швырнул бутылку в угол и зарычал:
— Как ты разговариваешь с дамой?! Мерзавец, убийца! Он еще посмел явиться сюда! Понаставил тут камер, понимаешь!
— Каких еще камер?! — удивился Проглядов. — И почему он меня убийцей называет? — обратился он к бывшей супруге. — Избавь меня от присутствия этого сумасшедшего!
— Кто сумасшедший, я сумасшедший?! — завопил Шпилька и бросился на бывшего супруга возлюбленной. Антон забыл, что пять минут назад ненавидел любовницу. Спиртное, ревность и обида быстро сделали свое дело, и слепая ярость оглушила его. Он толкнул соперника в грудь. Не ожидавший подобного Проглядов потерял равновесие, качнулся и чуть было не упал, но Марьяна, находившаяся рядом, поддержала его. Ошалевший от наглости любовника бывшей жены экс-супруг попятился к выходу.
А опьяневший от вина и легкой победы Шпилька разошелся не на шутку и, схватив с дивана пачку фотографий, швырнул их прямо в лицо Проглядову.
Увидев это, Марьяна кинулась к снимкам и мгновенно собрала их.
— Какая пошлость! — воскликнул Проглядов и ринулся к выходу.
— Нет, погоди! — ухватил Шпилька соперника за рукав плаща. — Не уходи, давай разберемся. Ты что, хотел Марьяну подставить?
Вырывая из рук Шпильки рукав своего плаща, Проглядов прошипел:
— Тебе чего надо, сумасшедший? Что ты ко мне привязался?
— Он не сумасшедший, он просто идиот, — кинулась на помощь бывшему супругу Марьяна. Она била по рукам любовника и кричала: — А ну, оставь его!
Возмущению Шпильки не было границ. Он выхватил фотографии из рук любовницы и, тыча ими в лицо Проглядова, верещал:
— Это что такое, по-твоему? Это не ты сделал?
Проглядов, в свою очередь, вырвал одну фотографию из его рук и, сунув ее за пазуху, бросился к двери. Но увидев наполненные ужасом глаза Марьяны, он повернулся, чтобы что-то сказать. Этим моментом быстро воспользовался Шпилька и, разбежавшись, набросился на гостя, повалив его на пол. Пока Проглядов барахтался на полу, Марьяна торопливо схватила помятую фотографию, выпавшую из его одежды, и спрятала.
От шума скандала проснулись соседи и затарабанили в стену.
С трудом хозяйка утихомирила буянов и растащила по разным комнатам.
Сначала успокоила бывшего мужа.
— Ты чего с ним связываешься? — уговаривала она. — Не видишь, он пьяный?
— Хочешь, чтобы он нас с тобой посадил? — шептала она любовнику. — Дождешься, посадит. Хочешь в тюрьму, иди, дерись с ним.
Успокоив мужчин, она по-быстрому накрыла стол и усадила их напротив друг друга с целью примирить.
Разлив вино по бокалам, она кокетливо стрельнула взглядом сначала в сторону любовника, потом в сторону бывшего мужа.
— Мирись, мирись, никогда не дерись, — словно шаловливым детям, пропела она.