Ведьма улыбнулась:
– Как ни странно, ответ в принципе верный. Переходим ко второму вопросу!
Текст второго вопроса я решил здесь не приводить. К чему это, если я все равно не смог его даже прочесть. Поэтому мой ответ был примерно следующим:
– Э-э-э… Ну так… М-м-м… Это, как там его…
– Понятно, – остановила меня Алла Васильевна, по-видимому, до глубины души потрясенная моими познаниями в своем предмете.
Я облегченно выдохнул.
– И остается дополнительный вопрос.
Она задумалась. Я испугался, что этот вопрос будет «на засыпку». На столе стоял графин с водой. Налив себе на пару пальцев, Алла Васильевна, начала пить и вдруг посмотрела на меня поверх стакана. У нее был вид человека, которому в голову пришла спасительная мысль.
– Что это такое? – она пощелкала ногтями по графину.
– Графин.
– А внутри?
– Вода. Наверное…
В этот момент я подумал, что чисто теоретически там могло быть и что-то покрепче, по внешнему виду очень похожее на обычную воду.
Она улыбнулась:
– Молодец! А говоришь, что плохо понимаешь океанографию! «Хорошо» ты честно заработал. Давай зачетку!
С тех пор я очень полюбил Аллу Васильевну. Милая такая, добрая и приятная старушонка. И прозвище Ведьма ей дали совершенно зря!
Мои воспоминания прервали резкие звуки морзянки, и я узнал наши позывные. Принятая телеграмма сообщала, что необходимо провести досмотр неизвестного судна и немедленно доложить о результатах. Я отнес радиограмму капитану, и мы с дедом пошли собираться. Не успел я надеть спасательный жилет, как по громкой связи прозвучала команда:
– Переднюю шлюпку по левому борту на воду! Досмотровой команде приготовиться!
Глава 4 На борту брошенного судна
Кошка зацепилась за фальшборт, и я, как самый молодой, по капроновому фалу поднялся на палубу. Укрепив веревочную лестницу, я сбросил ее вниз. Члены досмотровой команды один за другим поднялись на судно.
На палубе никого не было.
– Э-ге-гей!!! – закричал старпом. – Есть тут кто живой?
А в ответ тишина…
Мы внимательно осмотрели все вокруг на предмет повреждений, но ничего не нашли. Просто небольшой старый сухогруз, с которого ушла команда. Людей не видно – ни живых, ни мертвых.
– Пошли на мостик!
Вопреки опасениям, все двери оказались открыты. Особого беспорядка на мостике не обнаружилось. Датчики в рубке были мертвы. Даже мне стало понятно, что электрические системы корабля-призрака полностью обесточены, похоже, аккумуляторы давно сдохли. Михалыч оказался прав: старое суденышко уже много лет скиталось по морям-океанам.
– Сделаем так: разделимся. Дед и радист идут в машинное отделение. Боцман с Васей – в жилые каюты и трюма, – приказал старпом Костя, назначенный капитаном руководить досмотровой командой, – а мы со Степаном поищем здесь. Если что, кричите.
Мы с Михалычем спустились на две палубы вниз. Сверху падало немного рассеянного света. А дальше трап вел вниз в густую темноту.
– Страшно? – ехидненько так поинтересовался дед.
Кто же в таком признается?
– Нет, – сказал я.
– Ну и дурак! Таких смельчаков на кладбище, знаешь, сколько?
Я и понятия об этом не имел. Но смутно догадывался, что вполне достаточно.
– Что же там внизу..., – продолжал нагонять страху Михалыч, – может быть, трупы. А может быть, и еще что похуже.
– Например? – усмехнулся я, пытаясь выглядеть бесстрашным морским волком.
– Э-э-э, брат… Море – это такая штука… Может, чудища какие затаились. Ведь совершенно непонятно, куда делся экипаж. А может, души погибших моряков…
Мы постояли на свету. Честно говоря, после таких слов мое желание спускаться куда-то улетучилось.
– Может, не пойдем? – предложил я. – Скажем, что все осмотрели и ничего не нашли.
– Мысль хорошая, – одобрил дед, – но неправильная. Очень плохо оставлять за спиной незаконченную работу.
После этого мы спустились на нижнюю палубу и стали искать вход в машинное отделение. Мое сердце екнуло – постепенно свет фонарика становился все более и более слабым, похоже, садилась батарейка. А вот и искомая дверь с табличкой на английском. Открылась она подозрительно легко, и мы вошли внутрь.
– Сейчас только глянем – и назад, – сказал дед, – мне совсем не улыбается искать обратную дорогу на ощупь.
Если он думал, что это улыбалось мне, то очень ошибался.
Судно качнуло на очередной волне, и дверь в машинное отделение захлопнулась.
И в этот момент фонарик окончательно погас.