Делая это заявление, он обежал глазами зал, окинув взглядом сначала юристов, представляющих различные заинтересованные стороны, а затем места для публики. Наконец он развернулся и устремил свой холодный и жесткий взгляд на свидетелей.
Продолжая смотреть на свидетелей, он продолжал:
— Я уже упоминал непоследовательность показаний, данных под присягой различными свидетелями происшествия. Сегодня нам предстоит услышать, как эти и некоторые другие свидетели будут давать свои показания суду. Но здесь мы имеем дело с существенным отличием между процедурой дачи письменных и устных показаний. Я, а также любой из присутствующих здесь представителей заинтересованных сторон, могу подвергнуть вас перекрестному допросу. — Он помолчал и добавил: — Я хотел бы напомнить вам о том, что дача заведомо ложных показаний под присягой — это очень серьезное преступление.
Воцарилась гробовая тишина. Он продолжал пронизывать нас обвиняющим взглядом, и некоторые члены экипажа «Мэри Дир» принялись беспокойно ерзать на своих стульях. Вдруг он отвернулся и сел. Секунд тридцать молчание, в которое его речь погрузила всех присутствующих, продолжало висеть над залом. Затем он снова медленно поднялся и произнес:
— Гидеон Пэтч.
Пэтч сидел совершенно неподвижно, глядя в одну точку перед собой. Он даже не пошевелился. Я успел предположить, что он не услышал своего имени. Но затем он повернул голову и посмотрел на Холланда. Тихо и медленно, как человек, который не может поверить в то, что решающий момент наконец-то наступил, он поднялся со стула. Казалось, он собрался с духом, чтобы справиться с ситуацией, и твердым решительным шагом прошел через зал и занял место на свидетельской трибуне.
Это разрядило напряженность, и присягу Пэтч приносил под гул голосов и шарканье ног. Впрочем, весь этот приглушенный шум стих, как только Холланд начал задавать вопросы, а Пэтч едва слышным голосом на них отвечать.
Его зовут Гидеон Стивен Пэтч. Образование он получил в Пэнгборне. В тысяча девятьсот тридцать пятом году поступил курсантом в торговый флот. В тысяча девятьсот сорок первом году получил лицензию помощника капитана, а в тысяча девятьсот сорок четвертом году и капитанскую лицензию. В первый самостоятельный рейс вышел в тысяча девятьсот сорок пятом. Происшествие с «Белль-Айлом», потраченные впустую и исполненные отчаяния годы на берегу… Холланд провел его по биографии все тем же скучающим голосом, как будто прослеживал путь отправленной на почте посылки. Затем последовали вопросы технического характера. Считал ли он «Мэри Дир» готовой к выходу в море? Осматривал ли он пожарное оборудование судна? Проверял ли он состояние шлюпок? Считал ли он экипаж достаточно квалифицированным и расторопным? Были ли, по его мнению, компетентны помощники капитана?
Преодолев повествование о крушении «Белль-Айла» и рассказ о времени, проведенном на берегу, Пэтч заметно приободрился и расслабился. То, о чем он говорил сейчас, было совершенно безлично. Да, шлюпки были в порядке — он лично их осматривал. Экипаж он считал вполне удовлетворительным, ему случалось видеть экипажи и похуже. Помощники? Он предпочел бы воздержаться от комментариев. Некоторые были хорошими, о других бы он этого не сказал.
— А капитан?
Этот вопрос был задан все тем же безразличным скучающим тоном.
Пэтч немного поколебался, а затем произнес:
— Мне кажется, что он был хорошим моряком.
— Вам кажется?
Темные брови Холланда слегка приподнялись.
— Капитан Таггарт был тяжело больным человеком, сэр.
— Тогда почему его не высадили на берег?
— Я не знаю.
— Первого помощника, Адамса, высадили на берег, потому что он заболел. Почему этого не сделали с капитаном Таггартом, если он был серьезно болен?
— Полагаю, судовладельцы считали его достаточно здоровым, чтобы завершить рейс.
— Под судовладельцами вы подразумеваете мистера Деллимара?
— Да.
— Сообщите нам, какова была природа болезни капитана Таггарта?
Было видно, что Пэтч ожидал этого вопроса, и теперь, когда он прозвучал, он погрустнел и на мгновение перевел взгляд на места, где сидели свидетели. Он смотрел на Джанет Таггарт. Затем он снова обернулся к Холланду.
— Простите, сэр, но я не думаю, что смогу ответить на этот вопрос.
Холланд раздраженно повел плечами. Он явно намеревался повторить свой вопрос, но тут вмешался председатель.