— Мне отлично известно о существовании официального отчета, — ледяным тоном произнес он. — Тем не менее я считаю, что суд должен выслушать рассказ из ваших собственных уст.
— Зачем мне рассказывать, что я об этом думаю, если суд уже вынес свое решение? — сдавленным голосом пробормотал Пэтч.
— Я не просил вас излагать свои взгляды. Я хочу выслушать краткий перечень фактов.
Пэтч непроизвольно хлопнул ладонью по поручню.
— Я не вижу, как это связано с гибелью «Мэри Дир», — уже громче и резче произнес он.
— Это не вам решать, — отрезал сэр Лайонел и не удержался, чтобы не уколоть Пэтча: — Между этими случаями много общего.
— Много общего! — Пэтч уставился на него. Но тут же, снова ударив ладонью по поручню, воскликнул: — Ей-богу, действительно есть. — Он обернулся к председателю, с трудом сдерживая гнев. Я видел, что он уже перешел все границы человеческого терпения. — Вам нужны все эти омерзительные подробности? Отлично. Я был пьян. Мертвецки пьян. Во всяком случае, так заявил в своих показаниях Крейвен. В тот день в Сингапуре было жарко, как в духовке. — Он продолжал смотреть на председателя, но перед его глазами стоял Сингапур в тот день, когда была уничтожена его карьера. — Влажная, потная, обжигающая жара, — пробормотал он. — Я помню это и помню, как выводил «Белль-Айл» в открытое море. И после этого я не помню абсолютно ничего.
— И вы были пьяны? — уточнил Бауэн-Лодж.
Стараясь контролировать свой голос, он произнес это почти мягко.
— Да, наверное… в каком-то смысле. Я выпил немного. Но недостаточно, — яростно добавил Пэтч. — Недостаточно для того, чтобы я выключился, как лампочка. — Немного помолчав, он заговорил снова: — Они посадили судно на мель на островах Анамбас в два часа двадцать три минуты ночи. Прибой был таким мощным, что корабль переломился пополам.
— Вам известно, что после этого ходили слухи о том, что вы сделали это ради страховки? — тихо спросил сэр Лайонел.
Пэтч резко развернулся к нему.
— Конечно же мне это известно, — с ядовитым сарказмом ответил он, — если все эти годы я работаю по избранной мной профессии и мне едва удается наскрести на жизнь. — Он снова обернулся к председателю, сжимая обеими руками поручень. — Тут говорили, что я приказал следовать заданным курсом, и в доказательство привели запись в судовом журнале. И эта запись действительно существовала. Сделанная моей собственной рукой. Крейвен — мой второй помощник — поклялся, что заходил ко мне, усомнившись в правильности курса. Он хотел меня образумить, но я на него наорал. Позже он определил наши координаты и снова попытался меня предостеречь, но я был пьян до беспамятства. Он так и сказал. После того как ему не удалось меня разбудить, он вернулся на мостик и изменил курс под свою ответственность. Но к этому времени, разумеется, было уже поздно. Такова была его история, и он держался за нее так цепко, что ему поверили все, даже мой собственный адвокат. — Он повернул голову и через весь зал смотрел на Хиггинса. — Клянусь Богом, действительно много общего, — повторил он.
— И что же тут общего? — спросил сэр Лайонел тоном человека, который не верит собственным ушам.
Пэтч обернулся к нему. У меня сжалось сердце при виде того, как легко его подначить.
— А вот что! — почти закричал он. — Крейвен был лжецом. Запись в журнале была подделана. «Белль-Айл» принадлежал горстке греческих мошенников из Глазго. Они были на грани банкротства. Страховое возмещение их буквально спасло. Полгода спустя это все появилось в газетах. Вот тогда и поползли эти слухи.
— А вы, я так полагаю, не имели к этому никакого отношения? — спросил сэр Лайонел.
— Да, не имел.
— Этот тип, Крейвен, что-то подсыпал вам в бокал? Вы на это намекаете?
Это его окончательно опустошило и полностью разрушило его защиту. Его «да» было мучительным и бесполезным. Но тут вмешался Бауэн-Лодж.
— Вы говорите о сходстве между этой греческой компанией и компанией «Деллимар»? — спросил он.
Собравшись с силами, Пэтч предпринял последнюю попытку защититься.
— Да. Да, именно об этом я и говорю, — крикнул он.
Это подняло на ноги адвоката компании «Деллимар», заявившего, что это бездоказательное обвинение является чудовищной клеветой на человека, который был мертв в тот момент, когда в трюме начался пожар. А Бауэн-Лодж кивнул и произнес:
— Ну конечно, мистер Смайлс, вы правы, но, возможно, у него есть доказательства.