— Они не требовали от вас этого, — жестко и одновременно встревоженно произнес Пэтч. — Вы ничего не должны делать, пока не получите прямого приказа. — Он снова был в море, в родной стихии, и не желал сдаваться. Он спустился в кокпит, его лицо напряглось, и в нем снова ощущалась сила. — Так что, мы идем дальше или поднимаем лапки?
Не могу сказать, что в этих словах слышался вызов, и это совершенно точно не было угрозой. И все же то, как он это произнес, заставило меня задаться вопросом, что он сделает, если я откажусь от борьбы.
Майк рывком развернулся в его сторону, вспыхнув, как спичка.
— Если мы захотим остановиться, мы это сделаем.
Прожектор выключили. На нас опустилась тьма.
— Я задал вопрос Сэндсу, — прозвучал из темноты дрожащий голос Пэтча.
— Мы с Джоном совместно владеем этой яхтой, — снова взорвался Майк. — Мы работали, мечтали и горбатились из последних сил, чтобы обзавестись собственным судном. И мы не собираемся этим всем рисковать, чтобы вытаскивать тебя из дерьма, в котором ты очутился. — Он шагнул в кокпит, стараясь удержать равновесие на качающейся палубе. — Ты должен остановиться, — обратился он ко мне. — Эта моторка нас постепенно настигает. Когда полиция узнает, что на борту находится Пэтч, нам будет очень трудно доказать, что мы не пытались вывезти его из страны, особенно со всей этой наличностью, летающей по кают-компании. — Он наклонился вперед и схватил меня за плечо. — Джон, ты меня слышишь? — Он повысил голос, пытаясь перекричать гул двигателя. — Ты должен остановиться, пока это полицейское судно нас не догнало.
— Что, если это не полиция? — спросил я. Я размышлял над этим все то время, что они возились на носу. — Полиция прислала бы к причалу патрульную машину. Они не явились бы на моторке.
— Если это не полиция, тогда кто, черт возьми?
Я снова оглянулся через плечо. Возможно, воображение взяло верх над здравым смыслом? Но нас действительно продолжала преследовать моторка. Топовый огонь безумно раскачивался, выхватывая из темноты стройную мачту и очертания рубки.
— Ее и в самом деле качает, — пробормотал я.
— Ты о чем?
Я обернулся к нему.
— Майк, когда мы выходили из бухты, ты хорошо ее разглядел?
— Да. А что?
— Ты можешь определить, что это за лодка?
— Я бы сказал, что это старый Паркхерст.
Майк, в прошлом инженер-судомеханик, великолепно разбирался в катерах.
— Ты в этом уверен?
— Думаю, да. Да, я уверен.
Я попросил его спуститься вниз и в «Регистре Ллойда» найти информацию о «Гризельде».
— Если она там есть и ее описание соответствует судну наших преследователей, я хотел бы узнать, хоть приблизительно, ее скорость.
Он колебался, переводя взгляде меня на Пэтча, но все же зашагал в сторону носа, где находился главный люк.
— Что, если это действительно «Гризельда»? — спросил Пэтч.
— Если это она, значит, сегодня утром ее зафрахтовали, — ответил я. — И это сделал кто-то из тех, кто был в суде.
Снова включился прожектор, и я увидел, что он смотрит на меня в упор.
— Ты уверен?
Я кивнул. Я видел, что он размышляет, пытаясь понять, что к чему. «Морская Ведьма» накренилась от порыва ветра. Брызги полетели мне в лицо. Тут вернулся Майк.
— Как ты узнал, что это «Гризельда»? — спросил он.
— Так значит, я был прав?
— Да. Это или «Гризельда», или однотипное судно. Построено Паркхерстом в тысяча девятьсот тридцать первом году.
— Какая у нее максимальная скорость?
— Трудно сказать. На ней стоит два шестицилиндровых двигателя Паркхерста. Но это родные двигатели, и все зависит от того, как за ними ухаживали. Навскидку я мог бы предположить, что она делает чуть больше восьми узлов.
«Морская Ведьма» кренилась все сильнее, и волны уже захлестывали носовую часть палубы.
— В безветренную погоду.
— Да, в безветренную погоду.
Ветер крепчал, поднималась волна. Я думал о том, что чуть больше чем через два часа течение изменит свое направление и повернет на запад. Крепчающий ветер взобьет короткие и крутые волны. Это снизит скорость «Гризельды» как минимум на один узел.
— Я буду держаться прежнего курса, — сообщил я Майку. — Я думаю, за ночь мы сумеем от них оторваться.
Я рассказал им о яхтенном брокере, которого мы встретили с Хэлом, и об угрозах Хиггинса.
— Хиггинс догадался, что ты явишься в Лалворт, — добавил я, глядя на Пэтча.
— Хиггинс!
Он обернулся и посмотрел назад. Прожектор светил ему в лицо, и в том, как сверкали его глаза, было что-то такое, чему я не мог найти определение. Это мог быть гнев, страх или воодушевление… Я не знаю. Затем прожектор выключили, и он превратился просто в стоящую рядом со мной черную тень.