– Прекрасно! А тем временем я приготовлю новый заряд и заряжу свой карабин, чтобы на всякий случай иметь его наготове! Я сумею зарядить его и впотьмах!
– Для тебя это дело привычное, Джон!
– Ну, еще бы! Эту пулю я предназначаю старому негодяю прямо в лоб!
– Прекрасно! Я предпочитаю, чтобы его убил ты, а не я, – сказал один из собеседников, – так как он однажды спас мне жизнь, когда все другие врачи уверяли, что я должен умереть.
Филипп не стал дожидаться дольше; он ползком добрался до рощи и, обогнув то место, где сидели разбойники, вышел на дорогу и бегом направился к дому мингера Путса, чтобы предупредить старика и его дочь об угрожающей опасности. В тревоге за них он даже забыл на время и о своем отце, и о громадной обязанности, принятой им на себя.
Хотя юноша не замечал, куда он идет, когда он вышел из своего дома, но, хорошо зная всю местность, он бегом побежал к дому мингера Путса и менее чем через двадцать минут был уже у дверей.
Здесь, по обыкновению, все кругом было тихо и безлюдно и дверь крепко заперта на надежные запоры. Филипп постучался, но никто ему не ответил. Тогда он стал стучать еще громче и настойчивее, пока не вышел окончательно из терпения. По-видимому, мингера Путса пригласили к больному и его не было дома. Тогда Филипп стал кричать так, чтоб его можно было услышать в доме:
– Барышня, отца вашего, как вижу, нет дома! Так вы слушайте, что я имею сказать. Я – Филипп Вандердеккен, мне сейчас удалось случайно подслушать четверых негодяев, которые намереваются убить вашего отца и похитить его деньги. Через час или еще того меньше они уже будут здесь, и я поспешил сюда, чтобы предупредить вас и отстоять, если я смогу. Клянусь священной реликвией, которую вы мне вернули сегодня утром, что я говорю сущую правду!
Сказав это, Филипп подождал некоторое время, но ответа не было.
– Барышня, – продолжал он, – отзовитесь мне, если вы дорожите тем, что даже много дороже, чем все золото вашего отца! Отворите окно вверху и выслушайте меня. Вы таким образом ничем не рискуете, и хотя теперь темно, я все же увижу вас.
Вскоре окошко наверху раскрылось, и стройный силуэт прекрасной дочери мингера Путса вырисовался смутным очертанием в окружающей мгле.
– Что вам нужно здесь, молодой человек, в такое неурочное время? И что вы хотите так настойчиво сообщить мне? Я плохо поняла дело из ваших слов, слышанных мною смутно через дверь.
Филипп подробно рассказал все, что ему удалось услышать, и в заключение просил, чтобы она впустила его, чтобы он мог защитить ее от разбойников.
– Подумайте, прекрасная барышня, о том, что я сказал! Ведь они уступили вас за известную сумму одному из этих негодяев, имя которого я, кажется, уловил; если не ошибаюсь, его зовут Битенс. Я знаю, что золотом вы не дорожите, но подумайте о себе; допустите меня войти в ваш дом, и молю вас, не сомневайтесь ни минуты в том, что мой рассказ правдив!
– Вы назвали этого человека Битенс? Да? – переспросила девушка.
– Если я не ошибся, эти люди называли его так, и он говорил, что любил вас раньше.
– Это имя мне действительно знакомо; я его хорошо помню, но не знаю, что мне вам сказать и что делать. Моего отца позвали к роженице, и, быть может, он не скоро еще вернется. Как могу я открывать вам дверь в ночное время, когда отца нет дома и я совершенно одна? Я не должна этого делать, не могу… Но все-таки я верю вам и не хочу допустить мысли, чтобы вы могли быть настолько подлы, чтобы придумать подобную историю.
– Нет, нет! И я вполне понимаю, что вы соблюдаете всякую осторожность, но вы не должны рисковать своей жизнью и честью, и потому я прошу вас впустить меня.
– А если я впущу вас, что можете вы один сделать против четверых? Они очень скоро одолеют вас, и тогда погибнет еще одна жизнь без всякой пользы.
– Нет, если у вас в доме есть оружие – а я думаю, что ваш отец позаботился об этом, – то вы увидите, что вам нечего их бояться: у меня хватит решимости отстоять вас от этих негодяев!
– Верю и знаю, что вы человек решительный и способный рисковать жизнью за людей, на которых вы сами недавно нападали, и искренно благодарна за вашу готовность, но… но я не решаюсь, не смею открыть вам дверь.
– Если так и вы не хотите впустить меня в дом, ну, так я останусь здесь у этих дверей, безоружный и почти беззащитный против четверых вооруженных грабителей. Все же я постараюсь сделать все, что будет в моих силах, чтобы защитить вас от них, и не сойду с этого места до конца.
– Но в таком случае я буду вашей убийцей! – воскликнула девушка. – Нет, этого не будет! Поклянитесь, молодой человек, поклянитесь мне всем святым и всем, что есть чистого и непорочного на земле, что вы не обманываете меня.