Ещё несколько мгновений, и я уже не в силах выдержать, я вскакиваю с кровати, охваченный никогда прежде не виданным волнением. Не найдя иного выхода, я вырываюсь из своей каюты и спешу на палубу. «К морю, к мёртвой тишине и покою его пучин, только оно в силах унять меня», – думаю я, быстро перебирая дрожащими ногами. И вот уже лишь одна мощная, тяжелая преграда стоит у меня на пути, но сейчас мне всё нипочём, со всей силы я толкаю дверь, и она неохотно поддаётся, выпуская меня из склепа душных тёмных коридоров. Теперь я оказываюсь на свободе, и резвый ветер срывает с меня оковы давящих стен. Он наполняет мои лёгкие сладким свежим воздухом этой свободы. Облетая меня со всех сторон, ветер будто подаёт мне руку помощи и подталкивает к борту. Я облокачиваюсь на него и, сделав глубокий вдох, начинаю успокаиваться. Безудержная тревога отпускает свою хватку, и изнеможение моего тела даёт о себе знать. Резко расслабившиеся мышцы тянут меня, словно гири, тянут вниз, присесть. Рухнув на пол возле борта, я облокачиваюсь на него спиной и окончательно отпускаю волнение. Мои руки больше не дрожат, и я прижимаю одну из них к груди, прислушиваясь к своему сердцу. Я сижу неподвижно, его размеренные удары успокаивают и убаюкивают мой больной разум. И когда через несколько минут я отвлекаюсь от его размеренного стука, я окидываю палубу уже совершенно другим взглядом. Под гнётом паники, захватившей меня ранее по причине неведомого страха, я ничего перед собой не видел. Единственной моей задачей в те минуты было найти выход, и пока я этого не сделал, я не мог оглянуться по сторонам и рассмотреть всё получше. Теперь же, когда я был спокоен, каждая вещь вокруг наполнилась своей глубиной, и передо мной появились мириады крошечных деталей, каждая из которых играла свою роль в происходящем и являлась фундаментом древнего ужаса, овладевшего мной сперва в бессознательном состоянии. Когда я проснулся и бежал прочь из каюты, я не мог разобраться в причинах моего состояния, но сейчас мириады воспоминаний крутились вокруг меня, безжалостно впиваясь мне в голову. Возникло уже знакомое чувство, появлявшееся у меня накануне, когда я глядел в своё отражение. Я был слишком пьян, чтобы трезво оценить последствия моих мыслей, а затем Сон и вовсе отнял у меня способность мыслить, но страх, являющийся истинным следствием моих открытий всё же нагнал меня, облачённый в бессознательную тревогу. И сейчас, когда его хватка на время ослабла, дав мне возможность снова думать и анализировать, я всматривался в воспоминания и вещи и снова вызывал этот страх к жизни. Конечно, то был страх смерти, и я вызывал его теперь к жизни! Он затаился, но вовсе меня не покинул. Я знал это и потому стал искать его взглядом. Я осмотрел палубу, и моё сердце пронзило горькое воспоминание о Вите. На этом самом месте мы, бывало, просиживали с ней до утра, упиваясь свободой, алкоголем и нашей любовью. Теперь она исчезла, будто вовсе и не существовала… Яркие воспоминания заполонили мой разум, и я беспечно наслаждался ими некоторое время, пока холодный ночной ветер не ударил мне в лицо, безжалостно выдернув из сказочных мечтаний. «Нет, , и притом ложь, существующая только в нашей голове. Нечего вспоминать человека, который умер. Нечего вспоминать также и себя самого. Всё, что было в прошлом, уже давно кануло в небытие, как канешь и ты, настоящий. Человек имеет смысл лишь в моменте, и когда этот момент кончается, у нас не остаётся ничего, кроме безумных плодов фантазии».
Я думал об этом и видел, как тьма сгущается вокруг меня. «Она оставила меня здесь страдать, своим уходом она обрекла меня на скорую гибель, – терзал я себя мыслями. – Некоторое время я ещё побуду здесь, упиваясь горем и переживая раз за разом наше прошлое, а затем умру. Эта мысль поражает мой разум, она настолько страшная, что мне кажется, я не в силах до конца её осознать. С тех пор как Виты не стало, я жил как зритель собственной трагедии, которую я не принимаю, но безвольно смотрю на то, как она продолжается. Я ничего не могу сделать, только наблюдать. И ничто не может утешить меня. Но сколько я ещё пробуду здесь? Я уже чувствую, как смерть дышит мне в затылок. Сжимая Виту в объятьях, я не знал страха смерти, но смерть подкралась ко мне исподтишка и вырвала Виту из моих рук, смеясь и жестоко гримасничая мне в лицо. И сейчас остались только мы вдвоём. Здесь, наедине с самим собой, я ощущаю смерть уже совсем рядом. Она окружает меня со всех сторон, и я чувствую, как медленно исчезаю».