Прозвучал приказ перейти на малый ход, и движение «Аквилы» замедлилось; галера покачивалась на волнах прилива. С бака сбросили канаты, и рабы натянули их, умело остановив корабль. Аттик быстрым шагом сошел по спущенному на причал трапу, на ходу поправляя доспехи. Встреча с Дуилием, назначенная на полдень, как обычно, затянется допоздна. После Липары Дуилий принялся усердно изучать навигацию и тактику морского боя. В наставники он выбрал Аттика, встречаясь с ним так часто, как позволяла должность консула. Дуилий быстро учился и не стеснялся признавать свою неопытность, что значительно облегчало задачу Аттику.
На берегу кипела работа. Опоры для килей последних тридцати галер уже соорудили из остатков лесов, использовавшихся для достройки галер на воде. За стуком молотков и визгом пил Аттик различил знакомые звуки: удары тяжелых деревянных мечей, доносившиеся из лагеря легионеров. Он не видел Септимия несколько недель, но, по слухам, центурион почти не спал, как и солдаты Четвертого легиона, горевшие желанием отомстить за гибель своих товарищей. Жажда мести придавала им сил, и они поклялись не допустить повторения Липары.
Аттик поднялся на дюну в конце пляжа и направился к палатке консула, разбитой там, где раньше стояла палатка префекта лагеря. Дуилий приказал арестовать Тудитана, как только «Аквила» вернулась с Липары, и с тех пор префекта никто не видел. Аттик мог лишь догадываться о его судьбе, уверенный, что консул не пощадит провинившегося.
Просторная штаб-квартира Дуилия располагалась в стороне от лагеря, и сооружение из парусины выглядело таким основательным, словно находилось на этом месте столько же, сколько существовала деревня Фьюмичино. Вход охраняли преторианцы с суровыми, неприветливыми лицами. Они тоже стыдились поражения при Липаре. Обязанностью их подразделения было защищать сенат и особенно его руководителей. Потеря старшего консула, находившегося на их попечении, ложилось пятном на всех.
Аттик прошел через караул у главного входа, оставив там оружие. Его обыскивали еще дважды, прежде чем допустили во внешнюю часть палатки консула. Здесь ему навстречу вышел опцион, младший офицер, проверивший, что визит капитана внесен в расписание, составленное личным секретарем консула. И только после этого Аттик — в сопровождении двух преторианцев — попал в покои Дуилия.
Консул стоял спиной к входу, сосредоточившись на карте, прикрепленной к стенке палатки. На карте было изображено юго-западное побережье Италии, от Рима до города Риги на южной оконечности полуострова. А также северный берег Сицилии. Именно к этой части карты было приковано внимание Дуилия. Охрана доложила о приходе Аттика, консул обернулся.
— Вы свободны, — обратился он к преторианцам.
Охранники на секунду замешкались — инстинкт оказался сильнее приказа. Впервые за все время консул потребовал оставить его одного, и, хотя преторианцы знали капитана по предыдущим встречам, в нынешних обстоятельствах они не доверяли никому. Дуилий строго посмотрел на них, и охрана, отсалютовав, удалилась.
— Садись, капитан, — приказал консул.
Аттик опустился на один из двух стульев перед большим столом в центре палатки.
— Итак, капитан, приближается срок спуска на воду последних галер. Ты нашел решение наших проблем?
Аттик был готов к этому вопросу, хотя не думал, что Дуилий начнет разговор именно с него. Такая прямота застала капитана врасплох, и заранее заготовленный ответ вылетел из его головы.
— Нет, консул, — после непродолжительного молчания ответил он. — Я много обсуждал эту проблему со своими помощниками, но пока безрезультатно. Мы не можем придумать способ быстрой и безопасной высадки легионеров с атакующего судна на палубу противника.
Дуилий кивнул; его лицо осталось непроницаемым. Консул надеялся на обнадеживающий ответ, но был готов и к разочарованию. Аттик сказал то же, что и все остальные капитаны, с которыми Дуилий успел побеседовать за минувшие недели. Все соглашались в одном: за то время, которым они располагают, из легионеров не сделаешь полноценных морских пехотинцев.
* * *