— Не знаю, консул, — ответил Фабий, наслаждаясь растерянностью врага Сципиона. — Старший консул вернется в курию после обеда и лично выступит перед членами сената.
Фабий сошел с кафедры, и его тут же окружили сторонники Сципиона, засыпав оставшимися без ответа вопросами.
Сенатор Дуилий обвел взглядом зал и увидел глаза своих союзников, ждущих указаний, — лица побледнели, в головах вертятся те же вопросы, что и у остальных.
Глупцы, подумал Дуилий. Неужели они не понимают, что нужно делать?
Решительной походкой младший консул вышел из зала. Сенаторы молча смотрели ему вслед.
ГЛАВА 5
Аттик и Септимий вслед за Сципионом и его охраной въехали во внутренний двор римского особняка старшего консула. Дом находился в нижней части северного склона Капитолийского холма, и с него открывался великолепный вид на заливные луга Тибра по ту сторону Сервиевой стены. Воздух на этой высоте был свежее, чем в тесных улицах инсул, и Аттик всей грудью вдохнул пахнущий землей ветер. Спешившись, они вслед за Сципионом вошли в дом; массивные деревянные ворота за их спинами захлопнулись, отрезая от внешнего мира. Все трое оказались в атриуме, просторной квадратной площадке, со всех сторон окруженной высокими галереями, крыши которых были скошены внутрь, чтобы собирать воду в неглубокий бассейн в центре.
Септимий имел представление о том, как живут сенаторы, но ему еще не приходилось бывать в таких домах, как у Сципиона. Аттику же дом казался воплощением роскоши и богатства, которые он видел на Форуме. В атриуме было тихо и спокойно — шум и суета улиц остались далеко позади, а дом казался необитаемым. Одна открытая сторона атриума — напротив входа — вела внутрь здания. В благоговейном молчании они шли за консулом, но он вдруг остановился и обернулся.
— Подождите тут, — приказал Сципион. — Мои слуги отведут вас в одну из ванн. Потом идите в помещение для охраны и ждите дальнейших указаний.
— Слушаюсь, консул, — в один голос ответили Аттик с Септимием, но сенатор уже вышел из атриума, направляясь во внутренние покои.
Оглядывая атриум, Септимий тихонько присвистнул. Мебели тут было мало, но все свидетельствовало о богатстве хозяина: от искусных мраморных бюстов предков Сципиона до золоченой мозаики на стенах. Через несколько секунд появился раб. Ни слова не говоря, он повел Аттика и Септимия в глубь громадного дома.
* * *Сципион медленно опустился в горячую, почти обжигающую воду. Пар, заполнивший комнату, уже заставил каждую пору кожи выделять пот, и, хотя влажный воздух поднял температуру тела, мозг сенатора сопротивлялся необходимости погрузиться в воду, заполнявшую выложенную мозаикой ванну. Стиснув зубы, Сципион терпел, пока кожа не привыкнет к высокой температуре, затем расслабился и предался размышлениям. Подумать было о чем, но ему всегда казалось, что простые жизненные ритуалы, такие как принятие ванны, помогают привести мысли в порядок. Первый шаг в этом процессе — сосредоточиться на процедуре. И только потом он обретет спокойствие, необходимое для того, чтобы увидеть до сих пор скрытые решения каждой проблемы.
— Горячее, — пробормотал он и тут же услышал шлепки босых ног раба, бросившегося исполнять его приказание.
Слуга подбросил дров в расположенный под полом котел, который нагревал ванну кальдария. Тело вновь среагировало на повышение температуры: пульс усилился и возникло ощущение легкости и эйфории.
Не в силах больше терпеть, Сципион подал знак слугам вытащить его из ванны. Два мускулистых раба, истекавшие потом в наполненной паром комнате, подняли обмякшее тело сенатора и уложили на покрытый полотенцем мраморный стол. Рабыня принялась втирать ароматическое масло в распаренные, разогретые мышцы, удаляя избыток масла закругленной металлической лопаточкой. Сципион, впервые за много дней почувствовавший себя чистым, направился в соседнее помещение, тепидарий, где погрузился в теплую, кристально чистую воду, поступавшую из водоносного слоя прямо под домом. Температура воды в этой ванне на два градуса превышала температуру тела, и Сципион молча лежал, расслабившись. В помещении присутствовал только один раб, готовый выполнить любое распоряжение хозяина. Сципион не обращал на него внимания, считая раба частью остановки своей личной ванной. После тесноты и скученности галеры, доставившей его из Сицилии, он наслаждался одиночеством.
Мысли его прервал тихий стук в дверь тепидария. Открыв глаза, Сципион посмотрел на дверь, уже зная, кто за ней стоит, и улыбаясь при мысли о том, что увидит родное лицо.
Он немного помедлил, чтобы растянуть приятное ожидание.