— Капитан Переннис и центурион Капито с «Аквилы», — представился Аттик.
— Ах да! — радостно воскликнул Лентул и поднялся, приветствуя гостей. — Мои специалисты по карфагенянам!
Аттик улыбнулся подобному определению. «Специалисты» — слишком сильно сказано, поскольку на самом деле знали они не так много.
Лентул отвел Септимия и Аттика в другую комнату — большего размера — в конце коридора. Казалось, в помещении тоже царит хаос, однако беспорядок был ограничен большим столом в центре. Стол окружали стулья, четыре из которых занимали молодые подмастерья, ученики Лентула. При появлении главного кораблестроителя все встали, но он махнул рукой, приказывая им садиться, словно не придавал никакого значения вежливости.
— Это капитан Переннис и центурион Капито с «Аквилы», — объявил Лентул.
Четыре ученика посмотрели на офицеров с неподдельным интересом. Они никогда не видели карфагенской галеры, и их естественный интерес ко всему, что связано с кораблестроением, пробудил любопытство в отношении стоящих перед ними офицеров. Обычно они считали людей всего лишь балластом на превосходных кораблях, которые строили.
Лентул направлял разговор, в то же время позволяя подмастерьям задавать большинство вопросов. Аттик подробно описал корабли, с которыми ему пришлось столкнуться, — от скорости и маневренности до размеров и водоизмещения. Септимий по памяти воспроизвел палубу вражеской галеры и расположение люков — все, что успел рассмотреть во время боя на ее борту. Эти внешние признаки могли рассказать о конструкции корабля. Вопросы были очень подробными, и во многих случаях Аттик не знал ответа — его наблюдения ограничивались боевыми характеристиками, а о конструкции галер капитан мог только догадываться. Любой оставшийся без ответа вопрос вызывал бурные споры, а в двух случаях дискуссия едва не перешла в потасовку, и Лентулу пришлось вмешаться, чтобы вернуть обсуждение в мирное русло.
Беседа продолжалась больше двух часов, и, когда Аттик с Септимием наконец вышли из комнаты, солнце уже опустилось за горизонт. Они молча шли к «Аквиле», измученные длительным обсуждением. У Аттика не было возможности самому задать интересующие его вопросы, в частности о предполагаемых сроках постройки флота, хотя главный кораблестроитель и его помощники явно не теряли времени зря. Но одно дело, подумал он, проекты и планы, а совсем другое — претворение их в жизнь и строительство корабля.
* * *Следующим утром Аттик, как всегда, проснулся еще до рассвета. Накинув легкую тунику, он вышел на палубу. Было свежо, но утренний ветерок обещал не холод, а теплую весеннюю погоду. На востоке всходило солнце. У торговых причалов за каструмом уже царило оживление — предрассветная полутьма позволяла судам пришвартоваться и начать разгрузку, и до Аттика доносились приглушенные команды. Капитан «Аквилы» приказал одному из матросов принести еды и устроился на кормовой палубе, чтобы позавтракать. Через полчаса после восхода солнца к нему присоединился Септимий, и они снова отправились к Лентулу.
Главный кораблестроитель упаковывал свои наброски и списки необходимых материалов в заплечный мешок. Он проводил офицеров на готовившееся к отплытию судно, объяснив, что они направляются в прибрежный поселок Фьюмичино, расположенный в двух милях севернее Остии в устье небольшой реки, давшей городу имя. Судно отчалило, как только они ступили на палубу, и миновало «Аквилу» — единственную из галер, остававшуюся у причала. Вести о появлении в южных морях карфагенского флота быстро распространились по Остии и Риму, и торговцы усиленно просили дополнительную охрану — благодаря слухам опасность, таившаяся за горизонтом, многократно преувеличивалась. Сенат без промедления согласился, опасаясь паники, которая может отпугнуть торговые суда, и поэтому весь флот Остии вышел в море.
Судно без помех покинуло бухту — в этот ранний час фарватер был еще свободен. Лентул расспрашивал Аттика, пытаясь выяснить подробности конструкции карфагенских галер. У главного кораблестроителя и его помощников, не спавших почти всю ночь, появились новые вопросы. Капитан рассказывал, что знал. Они еще оживленно беседовали, когда показался Фьюмичино.
Прибрежный поселок оказался маленьким и ничем непримечательным — рыбацкая деревушка, жизнь в которой не менялась на протяжении многих поколений. Близость к столице могущественной республики была почти незаметна, потому что торговые пути, морские и сухопутные, просто огибали деревню, этот крошечный островок посреди стремительного потока цивилизации. На север и юг от деревни тянулись широкие плоские пляжи с необычным черным песком, цвет которого объяснялся высоким содержанием железистых отложений на побережье. К северу от устья реки у самого берега стояли два больших торговых судна. Примерно в полумиле от берега Аттик насчитал еще четыре.