Мегелл у не давал и покоя два главных вопроса: как долго легионы смогут продержаться на вражеской территории — без снабжения рано или поздно придется повернуть назад — и как далеко они будут вынуждены отступить? На первый вопрос ответ может дать только время. А на второй? Если легионам все же придется отступить, карфагеняне, вне всяких сомнений, станут преследовать их, причем сила и уверенность у врага будут только расти, а у легионов таять. Мегелл со страхом мысленно ответил на второй вопрос. Поменяйся они с карфагенянами местами, он знал бы, что делать — преследовать врага до самого конца. Пунийцы будут действовать с не меньшей настойчивостью, чем в минувшие девять дней. Они пересекут разделительную линию, сложившуюся в результате прошлогодней кампании. Римлян погонят до самого зимнего лагеря, и — если карфагенян не удастся остановить — Второй и Девятый легионы будут сброшены в море.
* * *Аттик присел на корточки, зачерпнул пригоршню морской воды с мелководья и плеснул в лицо, пытаясь смыть усталость. В ста ярдах от него на воде покачивалась «Аквила», удерживаемая якорным канатом, и лучи заходящего солнца отражались от верхушек волн, бьющих о корпус галеры. Выпрямившись, Аттик повернул назад и стал подниматься по пологому склону берега, на ходу выгибая спину, чтобы размять затекшие мышцы. Оглянувшись, он увидел, что двое матросов, доставивших его на берег, уже заснули, растянувшись на дне маленькой лодки. После еще одной шестнадцатичасовой смены по обучению новобранцев Аттик невольно завидовал им и мысленно проклинал поздний вызов префекта лагеря, заставивший его покинуть каюту.
Аттик добивался встречи с Тудитаном еще пять дней назад, в тот же день, как на галеры, в том числе и на «Аквилу», поступило расписание тренировок новых экипажей, ежедневно прибывающих в Фьюмичино. Получив приказ. Аттик без промедления отправился на берег, но его просьба о встрече с префектом была отклонена — как и все последующие просьбы. До настоящего момента.
Идя по берегу, Аттик в который раз изумлялся размаху развернувшихся работ. Всю неделю он наблюдал, как в прибрежную деревушку непрерывным потоком идут суда с грузом и колонны легионеров. Берег заполнялся строительными материалами, а городок — моряками и солдатами. Фьюмичино приютил десять тысяч человек. Половина из них были мастеровыми, которые трудились весь световой день, превращая неотесанные бревна в изящные рангоуты и корпуса строящихся галер, и теперь, поднявшись на вершину дюны в конце пляжа, Аттик увидел остовы двадцати трирем, стоящих на песке выше линии прилива.
Палатка префекта, окруженная частоколом, стояла в стороне от главного лагеря — на пригорке, с которого открывался вид на Фьюмичино. У ворот Аттик назвал себя, и его впустили; охрана была предупреждена. Нырнув в палатку, капитан «Аквилы» вытянулся по стойке «смирно» и замер неподвижно, пока глаза привыкали к полумраку. Тудитан молча сидел за столом, склонившись над свитками, и что-то тихо бормотал себе под нос. Затем он поднял голову и посмотрел на Аттика. Бывший центурион, командовавший манипулой во время войны с Пирром, дослужился до высшего чина, который только могли занять представители сословия всадников, и теперь был полностью удовлетворен своим положением.
Целую минуту он сверлил взглядом Аттика, затем встал и обогнул стол.
— Ты добивался встречи со мной, капитан Переннис? — нетерпеливо спросил Тудитан.
Аттик с трудом сдержался, и слова, вертевшиеся у него на языке, так и не были произнесены.
— Так точно, префект лагеря, — ровным голосом ответил он. — Насчет расписания тренировок, присланного на галеры.
— Продолжай… — медленно произнес Тудитан; в его голосе сквозило раздражение.
— Я считаю такой подход ошибочным, — быстро и решительно сказал Аттик. — Новые экипажи невозможно обучить тарану за отведенное время. Нужно тренировать маневры для абордажа — это должно стать главной целью.
— Ты полагаешь, римского моряка невозможно обучить тарану?
— За то время, что у нас есть, — нет.
Тудитан кивнул, но Аттик не сомневался, что это вовсе не согласие.
— У нас?
— Время, которое есть у легионов Сицилии.
— Ты же грек, капитан?
— Да, но я не понимаю…
— И ты считаешь приказы своего римского командира неразумными? — спросил Тудитан, прерывая Аттика.