От лишних двадцати пяти человек на гребной палубе сделалось очень тесно, и некоторые стажеры явно испугались. Многие из них впервые оказались среди гребцов, и вид двухсот почти обнаженных людей, прикованных к пятнадцатифутовым веслам, поселил страх в их сердцах. Лица рабов оставались безучастными, но в замкнутом пространстве явно ощущалась напряженная атмосфера ненависти. Гребцы были такими же людьми, как римляне, и разница в их положении зависела только от капризов судьбы, которая оказалась жестокой к рабам.
— Внимание! — Голос Аттика звучал приглушенно среди скопления тел и деревянных балок. — На этой палубе сосредоточена сила судна. Люди, которых вы видите, — рабы, но в то же время они часть вашей команды.
И обращаться с ними нужно соответственно. Проявляя жестокость по отношению к ним, вы лишаете себя силы.
Аттик видел, что его слова с пониманием встречены теми, кто никогда не имел рабов и не научился равнодушию по отношению к ним. Другие, и среди них Фульфидий, сами владели рабами и имели с ними дело всю жизнь. Они восприняли слова Аттика как слабость, непозволительную для хозяина судна.
— В бою, — продолжал Аттик, — вам придется решать множество задач. И очень важно, чтобы вы знали свое судно и его возможности. Из всех характеристик галеры самая главная — сила рабов на веслах. Эти люди дают вам возможность перехитрить противника с помощью маневра, увеличить дистанцию или, наоборот, сблизиться для атаки. И вы должны понимать, что их силы ограниченны. Как только они закончатся, судну конец.
Стажеры молча выслушали капитана, затем оглянулись на прикованных к веслам рабов, находившихся на расстоянии вытянутой руки. Громкая команда вернула их к действительности.
— Боевая скорость! — крикнул Аттик.
Ритм барабана ускорился, и весла задвигались быстрее — галера набрала боевую скорость, семь узлов.
— Рабы на веслах «Аквилы» в состоянии поддерживать боевую скорость в течение двух часов. За это время используются все сорок резервных гребцов.
Аттик позволил им грести тридцать минут. В течение этого времени пришлось заменить нескольких самых слабых рабов. Стажерам в центре прохода пришлось посторониться, когда открылся люк на нижнюю палубу, и некоторые получили возможность бросить взгляд на мрачную преисподнюю у себя под ногами: смрад сточных колодцев смешивался с кислым запахом тесных кубриков, где держали рабов. Через открытый люк на палубу поднялись запасные гребцы.
Галера продолжала идти на боевой скорости, и на переполненной палубе был слышен только ритм барабана. На спинах гребцов проступил пот, дыхание их участилось, и многие стажеры начали понимать, что имел в виду Аттик.
— Скорость атаки!
И вновь приказ оказался неожиданностью для стажеров, которые повернулись к Аттику.
— На скорости атаки «Аквила» делает одиннадцать узлов.
Многие стажеры, никогда прежде не поднимавшиеся на борт галеры, удивились такой невиданной скорости. Для парусника это все равно что идти под парусом при штормовом ветре — опасный маневр, к которому прибегали крайне редко.
— Гребцы «Аквилы» выдерживают такой темп в течение четверти часа. Всего на три узла больше боевой скорости, но дополнительные усилия, которые требуются для ее поддержания, сокращают время в восемь раз.
Стажеры вновь принялись оглядываться по сторонам. Многие вели отсчет времени. Прошло десять минут.
— Таранная скорость!
Барабанщик «Аквилы» повторил приказ, и ритм ускорился. Гребцы удвоили усилия; многие стонали, превозмогая боль непосильной нагрузки. Послышались крики — напряженные мышцы сводило судорогой.
— На таранной скорости даже самые сильные гребцы выдерживают не больше пяти минут!
Голос Аттика перекрывал крики и стоны рабов. Стиснув зубы, он заставил себя продолжить урок.
Первый гребец упал через две минуты.
Еще через шестьдесят секунд из сил выбились двадцать рабов.
— Стой! — скомандовал Аттик, положив конец вынужденной жестокости урока.
Он подавил чувство вины при виде едва не надорвавшихся людей: одни дошли до предела своих сил, другие перешагнули этот предел и лежали без движения под рукоятками весел. Один гребец больше не поднимется — от перенапряжения у него разорвалось сердце.
Аттик не испытывал угрызений совести, заставляя гребцов своей галеры работать на пределе возможностей, когда того требовали обстоятельства. Он не выказывал сострадания и не щадил рабов, чтобы не подвергать опасности судно — еще много лет назад капитан приучил себя не думать о судьбе людей на нижних палубах. И все же капитан «Аквилы» был сторонником мягкого обращения с рабами, причем не только потому, что здоровые рабы лучше гребут. Как и все моряки, Аттик понимал: однажды судьба может перемениться, и он сам окажется прикованным к веслу. Хорошо обращаясь с рабами, капитан надеялся задобрить богиню судьбы Фортуну, чтобы она даровала ему такого же хозяина, если настанет его черед.