Спешку моряков объясняло происходящее вокруг галер. Перед каждым судном рабы укладывали бревна на утрамбованный песок. Эти бревна тянулись на сотню ярдов к самой воде, до границы отлива. Галеры были приподняты на два фута над землей с помощью деревянных лесов, на которых они строились, и под них подкладывали бревна, оставляя шестидюймовый зазор. Когда перед ближайшим к Луцию и Аттику судном уложили последние бревна, воздух наполнился щелчками бича, и рабы — числом не менее трех сотен — ухватились за привязанные к галере веревки. С огромным трудом трирема сдвинулась вперед, ломая балки лесов, а затем с высоты в шесть дюймов рухнула на бревна. Другие рабы бросились убирать обломки, а галера продолжала движение к воде — небольшой уклон облегчал задачу. Аттик понял, что через час все двадцать галер окажутся у кромки воды, ожидая прилива, который оторвет их от земли.
* * *Два офицера «Аквилы», завороженные невиданным зрелищем, не заметили всадников, остановившихся в пятидесяти ярдах позади них; эти люди также наблюдали за спуском галер. Сципион повернулся к Тудитану:
— Молодец, префект.
От непривычной похвалы брови Тудитана поползли вверх, но он позаботился, чтобы старший консул не увидел выражения его лица.
— Благодарю, старший консул. Я отправил гонцов в лагерь легионеров с приказом приготовиться к отплытию. Вода прибывает быстро, и через три часа галеры будут на плаву.
— Хорошо, — произнес Сципион; его лицо и голос вновь стали бесстрастными.
Консул рассчитывал время. Если ничего не помешает, он еще до полудня войдет в бухту Остии.
* * *Димадис вытянулся в струнку, слушая приказ. Он не был военным — за сорок лет жизни ни разу не держал в руках оружия, — но полагал, что стойка «смирно» как нельзя лучше соответствует рангу обращавшегося к нему человека. Карфагенский адмирал появился неожиданно, час назад, и Димадис был вынужден бежать от своего дома к зданию городского Совета, опасаясь самого худшего и недоумевая, зачем Ганнибал Гиско посетил крошечный остров.
Остров Липара — точно так же назывался единственный город на нем — расположен в двадцати четырех милях к северу от Сицилии и является самым крупным из цепочки Липарских островов. Он был населен с незапамятных времен — в основном из-за изобилия вулканического стекла, обсидиана, который находили прямо в земле. Острые пластинки этого материала высоко ценились на материке, и торговля обсидианом превратила ничем не примечательный островок в крупный торговый центр. Появление железа уничтожило спрос на обсидиан, но островитяне приспособились к новой ситуации и теперь продавали вулканическую пемзу богатым жителям Римской республики.
Появление карфагенян два года назад поначалу сильно напугало население Липары, в том числе старшего советника Димадиса, который рассматривал их приход как смертельный удар по торговле и самому Совету, в руках которого были сосредоточены и коммерция, и управление островом. Однако для простых людей почти ничего не изменилось — они просто сменили торговые маршруты и стали обслуживать Карфаген. Тем не менее город еще ни разу не удостаивали визитом представители высшей власти, не говоря уже о командующем армией и флотом. Именно поэтому Димадис лично явился к Гиско как равный к равному. Поначалу он пытался высказывать свое мнение — в конце концов, Липара имела статус города, а сам Димадис занимал должность старшего советника, — но уже через несколько секунд отступил перед железной волей Гиско и молча слушал.
— Прошу прощения, адмирал, что я должен делать? — переспросил Димадис, когда Гиско приступил к изложению сути плана.
— Отправиться в Рим и объявить их сенату, что Липара желает перейти на сторону Римской республики, — повторил адмирал, с отвращением глядя на этого трусливого глупца.
Гиско не раз встречал таких, как Димадис. Все они были одинаковы — «большая рыба в маленьком пруду». И только когда появлялась еще более крупная рыба, подобные деятели понимали: их власть над крошечным городом ничто по сравнению с военной силой такой империи, как Карфаген. Гиско заметил, что, даже столкнувшись с реальностью, эти люди не хотели отказаться от иллюзий и пытались держаться на равных. Они ошибались, и в прошлом Гиско приходилось проливать кровь, чтобы продемонстрировать это. Адмирал не убил Димадиса и не заменил самозванцем только потому, что советник уже бывал в Риме и его там знали в лицо. Торговцы подтвердят полномочия старшего советника Липары, а их свидетельства помогут убедить римский сенат.