Поразмыслив, Тинталья решила иметь с ними как можно меньше общего. Если уж ей суждено было доживать век в одиночестве, она поселится подле Кельсингры. Там водилось предостаточно дичи, да и земля осталась надежной. Хотя бы приземляешься, не боясь, что сейчас же по колено утонешь. А если придет желание укрыться от непогоды, можно будет забраться в любое здание Старших.
Жить Тинталье всяко предстояло еще долгие-долгие годы. И она была намерена провести их там, где еще держались воспоминания о былом величии и славе.
Летя сквозь ливень вперед, драконица тем не менее без устали обшаривала взглядом речные берега в поисках дичи. Правда, надежда высмотреть что-нибудь живое была очень невелика. Со дня землетрясения река так и текла молочно-белой кислотой, смертельной для всякого существа, не покрытого чешуей.
Уже порядочно удалившись вверх по течению от Трехога, Тинталья неожиданно заметила под собой змею, боровшуюся с течением. Сперва она даже приняла ее за бревно, упавшее в реку. Драконица тряхнула головой, смаргивая дождевые капли, и снова вгляделась. Тут ее обоняния коснулся характерный запах змеи, и она ринулась вниз — разбираться, что же там такое.
Река здесь была мелководной — сплошной перекат белой мути по каменным россыпям. И это тоже противоречило наследным воспоминаниям Тинтальи. Ведь эта река некогда была настоящей водной артерией, широкой и полноводной, — удобный путь с моря до самой Кельсингры и далее, туда, где селились землепашцы и стояли небольшие торговые города Старших. Не то что морские змеи — громадные океанские корабли, и те с легкостью достигали верховий.
А теперь тощая синяя змея беспомощно барахталась на мелководье, которое даже не позволяло ей плыть.
Тинталье пришлось описать не один круг в поисках достаточно глубокой заводи, куда она смогла безбоязненно опуститься. Сложив крылья, она двинулась дальше вброд, торопясь на помощь застрявшему сородичу. Несчастной змее в самом деле приходилось тяжко. Похоже, она торчала здесь уже не первые сутки. Солнце успело опалить ее спину, камни изорвали бока, содрав чешую, и жгучая вода разъедала тело. Тинталья даже не взялась бы с первого взгляда определить, змея то была или змей.
Примерно так выглядит лосось после нереста, лишенный сил и умирающий на мелководье.
— Добро пожаловать домой, — пробормотала Тинталья, впрочем без горечи или насмешки. Страдалец вытаращил на нее глаза… и неожиданно забился с удвоенной силой, стремясь вырваться из ловушки. Тинталья изумленно сообразила, что он пытался спастись от нее! Но паника, охватившая бедолагу, никакому сомнению не подлежала. Как и то, что его, пожалуй, уже поздно было спасать.
— Тихо, тихо, малыш, — снова заговорила Тинталья. — Я тебя не обижу. Наоборот, помогу, если сумею. Дай я вытолкну тебя туда, где поглубже. Тебе шкурку нужно смочить.
Она говорила тихо и ласково, и змей постепенно затих, но не потому, что успокоился, — он попросту выдохся. Его взгляд по-прежнему метался туда и сюда, ища выхода. Вот только изнуренное тело больше не слушалось.
— Я пришла, чтобы приветствовать тебя и отвести домой, — сказала Тинталья. — Ты можешь говорить? Ты понимаешь меня?
Змей высунул голову из воды. И даже попытался поставить гриву торчком, но яда не выдавилось ни капли.
— Уйди! — прошипел он. И пригрозил: — Убью!
— Что ты несешь! Я же помочь тебе хочу. Ну, помнишь? Когда змеи поднимаются по реке, чтобы выстроить коконы, драконы встречают вас и всячески помогают. Вот я и хочу показать тебе самую лучшую залежь песка и поделиться слюной, чтобы к тебе перешла вся память нашего племени. Не бойся меня, малыш! Еще не поздно, хотя и наступает зима. Я буду стоять на страже, пока не наступит тепло. А потом разгребу грязь и палые листья, и солнце коснется тебя, и кокон растает. Ты станешь могучим и прекрасным драконом. Повелителем Трех Стихий. Я обещаю тебе, что так и случится!
Змей прикрыл глаза веками, потом опять уставился на нее. Недоверие боролось в нем с отчаянием. Он взмолился:
— Вода… где поглубже…
— Сейчас, — кивнула она. И вскинула голову, чтобы оглядеться. Увы… Глубокой воды нигде поблизости не было видно, разве что если стащить бедолагу ниже по течению. Но там он не найдет ни пищи, ни места, чтобы свить кокон. Город Трехог стоял возле первого из таких мест, но ту отмель давно поглотила разлившаяся река. Была и еще одна, причем неподалеку. Однако река изменила русло, и там, где когда-то простирались дивные поля тонкой, черной с серебром грязи, теперь была голая каменная мель. Как же устроить, чтобы вода, песок памяти и змей собрались в одном месте и несчастный сородич сумел-таки соединить песок со слюной, облепляя себя панцирем преображения?