— Стало быть, и я впал в детство, — сказал он, — потому что, если честно, в глубине души я надеялся примерно на то же. Глупо, да? Когда это у нас с тобой хоть что-нибудь получалось так легко и быстро?
Альтия со вздохом выпрямилась — и отстранилась. Сырая ночь сразу стала очень холодной.
— Альтия… — тоскливо проговорил Брэшен. — Как ты думаешь… хоть где-нибудь, хоть когда-нибудь… будет ли у нас с тобой все просто и ясно? И я смогу пройти по улице с тобой под руку, ни от кого не скрываясь?
Она ответила, помедлив:
— Так далеко в будущее я никогда еще не заглядывала.
— А я заглядывал, — отозвался Брэшен со всей прямотой. — Я представлял себе, как ты капитанствуешь на «Проказнице», а я по-прежнему занимаюсь «Совершенным». Вот был бы достойный конец всем нашим мытарствам, а? Ну а потом я начинаю себя спрашивать: и что в том хорошего? Где будет наш дом? И когда он будет? И будет ли вообще?
— Ну… Мы можем разом причалить в одном и том же порту.
Он покачал головой.
— Мне этого недостаточно. Мне хочется, чтобы ты все время была со мной, рядом.
— Брэшен, — тихо проговорила она. — Понимаешь, я не могу позволить себе сейчас об этом задумываться. Я отваживаюсь строить планы лишь на ближайшее будущее. А они связаны исключительно с судьбой моего семейного корабля.
— Боюсь, что у тебя всегда будет так. У тебя всегда на первом месте будет твой корабль, — сказал Брэшен. И поймал себя на том, что заговорил точно ревнивый любовник.
Альтия, похоже, почувствовала то же самое.
— Слушай, надо ли нам сейчас все это обсуждать? Может, удовлетворимся пока тем, что имеем, и не будем загадывать о завтрашнем дне?
— Вообще-то вроде как мне полагалось бы подобным образом рассуждать… — буркнул капитан. — Что ж, догадываюсь, ничего другого не остается, как удовлетвориться достигнутым. Краткие моменты… краденые поцелуи… — Он криво улыбнулся. — Будь мне сейчас семнадцать, я, вероятно, треснул бы от восторга: ах, какая романтика… тайная страсть на борту корабля!!! Туманная ночь и тайные объятия на юте…
Быстро шагнув, Брэшен сгреб Альтию в охапку и жадно поцеловал. Она не вздрогнула, не воспротивилась, даже не удивилась: уж не ждала ли она, что он именно так и поступит? Она прижалась к нему, со всей нежностью отвечая на его поцелуй. Брэшен чуть не умер на месте от желания подхватить ее на руки и унести к себе в каюту. Он оторвался от ее губ и кое-как отдышался.
— Я больше не тот глупый мальчишка, — сказал он. — И все равно с ума схожу — сил нет. Вот только хочу теперь совсем другого, чем тогда. Никакого томления, ревности, ссор… Никакой игры в прятки. Надоело скрывать, что я чувствую. Мне хочется радоваться и гордиться оттого, что ты — моя, и хочется, чтобы все это сознавали. Чтобы ты была со мной в постели каждую ночь. А поутру — за одним со мною столом. И чтобы знать наперед: пройдет много лет — и, если я окажусь где-то на другой палубе, в чужой ночи, ты все равно будешь рядом со мной!
Альтия смотрела на него так, словно впервые увидела. В темноте его черты были едва различимы. Неужели он ее дразнил? Нет, голос звучал слишком серьезно.
— Брэшен Трелл! — сказала она. — Ты что мне, замуж за тебя предлагаешь?
— Нет, — ответил он поспешно. Воцарилась долгая и неуютная тишина. Потом он негромко рассмеялся. — Хотя… Да. Предлагаю свадьбу. Или что-то наподобие того.
Альтия облокотилась на поручни и перевела дух.
— Не устаю удивляться тебе, — сообщила она довольно-таки дрожащим голосом. — И… я… ну… не знаю даже, что и сказать!
У него голос тоже дрожал — как ни старался он изгнать эту дрожь.
— Это, наверное, правильно, потому что я как бы еще не сделал тебе предложение. Но сделаю! Вот завершится все это безобразие — и тут-то я…
— Как только, так сразу, — кивнула Альтия. — К тому времени и я, верно, приготовлю ответ.
Разум ее, впрочем, уже заметался, как если бы отвечать предстояло прямо сейчас. Она отчаянно попыталась задвинуть это новое беспокойство куда-нибудь в дальний угол сознания, твердя себе, что нынче у нее была масса других и гораздо более насущных тем для раздумий… хотя бы из-за них у нее и не трепетала душа так, как от…
Она честно постаралась унять участившееся дыхание, погасить стремление плоти.
— Наши дальнейшие действия? — спросила она, кивая на мутные береговые огни.
Брэшен ответил вопросом на вопрос:
— Кому из наших людей ты доверяешь больше всего? Назови мне двоих.