– Уж всяко не сравнить с теми клопиными дырами, где и мне и тебе доводилось бывать.
– Точно, – согласилась она.
Тут Брэшен сообразил наконец пустить в ход весь, какой мог, удачнинский лоск. Пустая болтовня в ожидании хозяйки – это, знаете ли, тоже искусство. Он даже подвинулся на стуле, приняв позу, явственно говорившую – он полностью уверен в гостеприимстве этого дома.
– И ребенка растить тут, наверное, хорошо будет, – проговорил он доброжелательно. – Сколько простора, чтобы носиться на свободе, сколько всяких мест, чтобы исследовать! Он, смотрю, у тебя здоровенький: оглянуться не успеешь, а он уже по всему острову шастает.
– Поживем – увидим, – отозвалась Сейлах. И на мгновение даже отвела от него взгляд, чтобы посмотреть на ребенка.
– Ему ведь, если я что-нибудь понимаю, около года? – высказал он предельно невежественную догадку.
Сейлах впервые улыбнулась.
– Скажешь тоже. – И она легонько подшлепнула наследника по попке. – Хотя для своего возраста и впрямь богатырь!
Звук, раздавшийся за дверьми, вернул женщину к бдительности. Брэшену оставалось лишь надеяться, что былое враждебное недоверие уже не вернется. Он старательно сохранял расслабленную «домашнюю» позу, несмотря на то что в комнату всунула голову зубастая Хромоножка. А всунув, тотчас наставила на него палец и свирепо заклеймила:
– Гнусный лжец! Мерзкий работорговец!
– Брысь отсюда, Хромуша! – строго прикрикнула Сейлах.
Та послушно исчезла, а Брэшен обратил внимание на странное бормотание, слышавшееся извне. Когда же внутрь вошла пожилая женщина, Брэшен мгновенно понял – перед ним была именно та, кого он искал. Фамильного сходства ведь не спрячешь. А Кенниту определенно достались материны глаза. Женщина смотрела на него, вопросительно наклонив голову. На руке у нее висела корзинка, в ней влажно поблескивали шляпки грибов.
Потом она обратилась к Сейлах с неразборчивым, но явно вопрошающим звуком. Та ткнула в сторону Брэшена своим ножом – дескать, вот он.
– Явился тут, понимаешь, со стороны причала, и с ним шестеро молодцов. Говорит, у него для тебя весточка от Кеннита. Правда, спрашивал он о тебе как-то странно. То называл госпожой Ладлак, то вовсе вдовой Люкто.
Пожилая уставилась на Брэшена, словно глазам своим не веря. Ее брови поползли вверх, придавая лицу вид преувеличенного удивления, губы опять что-то пробормотали. Ее неспособность говорить нимало не облегчала задачу Брэшена, желавшего с ней столковаться. Он покосился на Сейлах, лихорадочно соображая, с чего бы начать и чем кончить. Совершенный наказывал ему говорить с нею начистоту. Но вот следовало ли откровенничать на глазах у свидетельницы ?
В конце концов он негромко проговорил:
– Меня доставил сюда корабль по имени Совершенный…
Ему следовало заранее догадаться, каким потрясением окажутся для нее эти слова. Мать Кеннита аж зашаталась. И схватилась, чтобы устоять, за край стола. Сейлах поспешно шагнула к ней и поддержала.
– И нам нужна твоя помощь, почтенная, – продолжал Брэшен. – Совершенный просит тебя поехать с нами. И увидеться с Кеннитом.
– Ты ни в коем случае ее не заберешь! Мы никуда не пустим Маму одну! – грозно предупредила Сейлах.
– Почтенная госпожа может взять с собой всех, кого пожелает. – Брэшен решил действовать по принципу «все или ничего». – Никто не собирается чинить ей обиду. Я уже говорил тебе это и с удовольствием повторю. Я приехал сюда, чтобы отвезти госпожу к сыну.
Мать Кеннита наконец подняла склоненную голову и стала смотреть на Брэшена. Ее бледно-голубые глаза обладали невероятно острым, проницательным взглядом. Уж она-то наверняка догадалась, что упоминавший имя Совершенного ни под каким видом не мог быть посланником Кеннита. И еще она знала: он, может, вправду не собирался ее обижать, но плавание им предстояло в любом случае опасное. У нее был взгляд мученицы родом из древних времен. Она бесконечно долго вглядывалась в глаза молодого капитана.
А потом просто кивнула.
– Она говорит, что хочет поехать с тобой, – неизвестно зачем «перевела» для него Сейлах.
Мать Кеннита подала ей еще какой-то знак. Густо татуированная – знак опасной рабыни – женщина несказанно изумилась.
– Его? – спросила она. – Его-то тебе зачем с собой тащить?
Мать Кеннита властно выпрямилась и топнула ногой, подтверждая свое непременное желание. Последовал еще жест: она как будто поворачивала что-то рукой. Сейлах уставилась на Брэшена, словно он опять был во всем виноват.
– Ей точно можно взять с собой всякого, кого бы она ни захотела? Ты, морячок, ничего, случаем, не перепутал? Тебе именно так и велели сказать?