– Ты убил Совершенного, – тихо проговорила Проказница. – Я знаю. Молния видела это, а я помню все, что помнила она.
– Не убил, – покачал головой Кеннит. – Я всего лишь помог ему умереть. Он сам этого пожелал. Он и раньше неоднократно пытался достичь смерти, но неизменно что-то мешало. А я помог ему исполнить мечту.
– Брэшен был дорог мне… – голос корабля сорвался.
– Мне жаль, – вздохнул Кеннит. – Я же не мог этого знать. Быть может, тебя хоть как-то утешит, если я скажу, что он до конца остался истинным капитаном. Он отказался покинуть корабль. – В его голосе прозвучало сожаление, смешанное с восхищением. Выждав немного, он продолжал: – Если ты хранишь память Молнии, значит, тебе известно, что она желала Альтии смерти. А я в этом ей отказал. Ну а что известно Молнии о ее так называемом изнасиловании?
Это слово Кеннит выговорил так, будто даже звук его был противен ему.
– Ничего, – сознался корабль. – Молния не желала соприкасаться с Альтией. Но я-то знаю все, что запомнилось самой Альтии!
Кеннит испытал непередаваемое облегчение. Самое страшное миновало; дальше все пойдет как по маслу.
– А бедная Альтия, – вдохновенно проговорил он, прямо-таки лучась заботой и добротой, – не может избавиться от воспоминаний о каком-то кошмарном сне, навеянном маковым соком. Такие сны, знаешь ли, бывают до того яркими, что их недолго спутать с реальностью. Поэтому я далек от того, чтобы в чем-то винить бедняжку. Скорее уж вина тут моя. Не надо было, наверное, мне этот мак ей давать. Вот так всегда. Хотел как лучше, хотел, чтобы она отдохнула и мало-помалу свыклась с трагедией, изменившей ее жизнь. А получилось…
– Кеннит, Кеннит, – с мукой вырвалось у Проказницы. – Ты сам не представляешь, насколько ты стал мне дорог! Мне больно даже думать, что на твою честь может быть брошена тень! Ибо само предположение, что ты в самом деле совершил столь ужасное злодеяние, означало бы, что я с самого начала совершенно заблуждалась на твой счет. Это означало бы, что между нами не было ни крупицы правды, одна только ложь! – И ее голос превратился в шепот: – Ну пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что Альтия ошибается. Скажи мне, что ты ни в коем случае не способен на такое страшное зло!
Кеннит знал: то, во что страстно хочется уверовать, имеет свойство становиться реальным. Он сказал:
– Я предъявлю тебе доказательство моей невиновности. Я распоряжусь, чтобы сюда доставили Альтию и Йек. Тогда ты сможешь самолично убедиться, что, находясь в моей власти, они не испытали никаких утеснений. Ну, может, Альтия получила несколько синяков. – И добавил со смешком: – Хотя, наверное, и не столько, сколько я – от ее рук. Крупной женщиной ее не назовешь, зато норов!..
Носовое изваяние впервые улыбнулось.
– Да, – сказала Проказница, – Альтия, она такая… И всегда такой была. Так ты ее сюда приведешь?
– Причем немедленно, – пообещал Кеннит. И оглянулся посмотреть на Уинтроу, только что взобравшегося на бак. Кенниту хотелось увидеть выражение его лица, когда парень разглядит преображенную носовую фигуру. И он не ошибся в своих ожиданиях. Темные глаза мгновенно утратили несчастное выражение. Лицо Уинтроу ожило – точно так как, наверное, оживало лицо самой Проказницы в миг пробуждения. Юноша устремился вперед. Кеннит сделал шаг и встал между ними. Нет уж. Это был его корабль. Уинтроу Проказницу своей больше не назовет.
Быстрым движением он извлек из кармана камзола связку ключей.
– Держи-ка, малыш, – сказал он и бросил ключи Уинтроу.
Они сверкнули в лучах фонаря и оказались у юноши в руке. Кеннит перехватил его взгляд и увидел, как поблекла радость, вызванная возвращением Проказницы. Уинтроу как-то странновато, оценивающе поглядел на своего капитана. Кеннит без труда понял, в чем дело. Уинтроу пытался сообразить, кому верить. Ну и пусть его дальше соображает. Сомневаться – еще не значит знать. Главное – Госпожа Удача была по-прежнему с ним. Кеннит задумчиво смотрел на юношу. Сможет ли он расстаться с Уинтроу, если возникнет такая необходимость? Эта мысль повергала Кеннита в отчаяние. Впрочем, если Уинтроу его к тому вынудит… Надо будет подумать, как в случае чего поступить с ним, в то же время не отвратив от себя Госпожу Удачу и не лишившись сторонников. Допустим, Уинтроу героически отдаст за него, Кеннита, жизнь. Да, пожалуй, это можно будет устроить. Причем так, что команда еще и вдохновится столь беззаветным служением.
Кеннит поймал себя на том, что готов заранее оплакать мальчишку. Нет, лучше отложить траур до тех пор, пока суровый час действительно не придет.