И он дошел даже до того, чтобы опустить голову и спрятать в ладонях лицо. Поставив локти на колени, он согнулся в прекрасно разыгранном приступе горя. Конечно, он слышал шорох шагов, но когда руки Этты легли ему на плечи, счел необходимым вздрогнуть.
– Кеннит, я никогда не сомневалась в тебе, – сказала она. – Никогда! И если ты находишь нужным, я хоть сейчас вернусь на «Мариетту» и носа сюда не покажу, пока ты за мной не пришлешь. Как ни тошно мне разлучаться с тобой, я…
– Нет-нет. – Он заставил себя протянуть руку и погладить ее кисть. – Оставайся, раз уж вернулась. Только к Альтии и ее спутнице близко не подходи.
– Если такова твоя воля, пусть все так и будет. Ты всегда был прав во всем, что касалось меня. – Она помедлила, потом добавила: – И Уинтроу, я уверена, согласен со мной. Так, Уинтроу?
Это был спасательный круг, брошенный парню, сидевшему с несчастным видом. Все-таки Уинтроу ответил:
– Я хотел бы увидеть Альтию.
Кеннит отлично видел, чего ему стоило выговорить эти слова. Про себя он даже восхитился упрямством парнишки. Этта, однако, была далека от восторгов.
– Как сказал Кеннит, так ты и сделаешь!
Уинтроу обреченно опустил голову.
– Я уверен, что у него масса веских причин распорядиться именно так, – выдавил он в конце концов.
Пальцы Этты уже разминали Кенниту шею и плечи. Это приятно расслабляло, и он ощутил, как уходят последние остатки беспокойства. Итак, все благополучно закончилось. Совершенного больше нет. А Альтия Вестрит – у него.
– Мы пойдем в Делипай, – проговорил он негромко.
Да, в Делипае легко будет придумать какую-нибудь отговорку, чтобы отправить Этту на берег да там и оставить. Кеннит посмотрел на насупившегося Уинтроу. И с большим сожалением спросил себя, а не придется ли ему отказаться еще и от мальчугана. Ничего не поделаешь: нужно будет что-нибудь предложить Молнии в знак примирения. И если ради этого понадобится отослать Уинтроу назад к его жрецам, в монастырь – значит, быть по сему.
ГЛАВА 23
ПОЛЕТЫ
СКАЗАЛ БЫ КТО Рэйну еще совсем недавно, что он способен уснуть, будучи зажат в когтях у дракона, он не поверил бы. И вот вам пожалуйста: именно так оно и случилось. Задремав, спустя некоторое время Рэйн вздрогнул, проснулся и едва не завопил от ужаса при виде пустоты у себя под ногами. Однако мир очень быстро встал на свое место, и Рэйн услышал, вернее почувствовал, хихиканье Тинтальи. Вслух, впрочем, она ничего не сказала.
Они с нею все лучше узнавали друг друга, вот и теперь он явственно ощущал усталость в биении ее крыльев. Скоро ей понадобится отдохнуть. Рэйн уже знал, что, не будь его с нею, драконица просто нырнула бы в относительно мелкую воду у ближайшего острова и не морочилась с приземлением на сушу, но он, ее живая ноша, вынуждал Тинталью всякий раз подыскивать открытый пляж и шумно усаживаться там, поднимая крыльями бурю.
Такие пляжи на Пиратских островах были редкостью. Клочки суши чаще всего были крутыми и островерхими и торчали из воды, всего более напоминая вершины затопленных гор. Покатые песчаные берега попадались очень нечасто. Каждый раз, собираясь спускаться, Тинталья издалека высматривала подходящее место и снижалась кругами, от которых у Рэйна желудок переворачивался вверх дном. У самой земли ее крылья начинали такую яростную работу, что Рэйн утрачивал способность дышать, а кругом бушевал вихрь из песка, пыли, комьев земли. Приземлившись, драконица без особых нежностей швыряла Рэйна на твердь и приказывала быстренько убираться, а потом, не дожидаясь, пока ему это удастся, опять бросалась в полет, и чаще всего в этих случаях Рэйн катился кувырком. Тинталья же обычно отсутствовала несколько часов, а бывало, что и полсуток. Ей требовалось отыскать дичь, поохотиться, поспать… Снова поесть…