Кому как ни мне знать, что Джек может исчезнуть на недели или месяцы, не попрощавшись, а затем явиться без предупреждения?
Сегодня утром он был еще здесь, но теперь, может статься, я не увижу его до весны. Не велика потеря, казалось бы, но что уж от самой себя таиться? Так уж сложилось, он мне нужен, и меньше всего мне хотелось бы, чтоб он испарился прямо на мое восемнадцатилетие.
— Не думаю, что он надолго, — спокойно увещевал Артур. — Он бы тебя не бросил.
Я фыркнула.
— Но он же вернулся за тобой в Штаман-Рейн и привез сюда.
Я пожала плечами.
— Он непредсказуем.
— Иногда очень предсказуем, — таинственно усмехнулась Мекс, и Артур едва заметно посерел. — Я вот почти уверена, что знаю, зачем он уехал.
— И зачем же? — сухо полюбопытствовала я.
Но Мекс только загадочно оскалилась и заговорила про взаимосвязь женского либидо и интуиции.
После обеда ко мне вернулась ночная тоска, и, промаявшись с полчаса в отведенной мне гостевой комнате, я вышла на террасу, обрывавшуюся в море. Серое под тяжелым осенним небом, оно шумело, разбиваясь о кирпичные стены здания, и его темные волны вспенивались белыми лохмотьями.
Я настолько погрузилась мыслями в плеск прибоя, что вздрогнула всем телом, услышав голос позади себя:
— Ты ведь впервые на море?
Мне на секунду почудилось по голосу, что это Джек, но нет — Артур. Я повернулась в пол-оборота к нему.
— Ну да.
— Поражает, наверное?
Я вдохнула пронизывающий воздух.
— Тут здорово. Как-то… правильно. Наверное… — я замялась, но всё же продолжила: — наверное, так я и представляла свободу. Не физически так, а по ощущениям, по атмосфере.
Я скривила губы. Пытаться сформулировать, как мне хотелось вырваться, как не хватало решимости и как нелепо всё выходит в итоге — гиблое дело.
Артур сел рядом со мной на краю террасы.
— Джек много о тебе рассказывал, когда мы общались. Тогда, давно.
Я немного нахмурилась, припоминая те разрозненные хронологические сведения о Джеке, которыми я располагала.
— Года четыре назад перестали, да? А начали… лет семь?
— Пожалуй. Джек рассказывал о нашей компании?
— Да так, упоминал — не более того.
Я не смотрела на Артура, но, кажется, он усмехнулся.
— Так что он обо мне рассказывал? — спросила я в невольном предвкушении.
Я почувствовала его внимательный взгляд.
— Внешность, да… Ну, ты знаешь, он не слишком добр и щедр на похвалы…
Я нахмурилась, и Артур почти затараторил:
— Нет, я не в этом смысле. Я хочу сказать, что его слова надо пропускать через линзу, и я — ну в общем, привычка уже. Тогда была, вернее, — он покосился на меня с тенью раздражения. — В общем. Примерно такой я тебя и представлял.
— Четыре года назад.
— О том, что ты и сейчас… выглядишь совсем юной, Джек тоже упоминал. В этот приезд уже.
— «Совсем юной». Да, конечно. Так он и сказал.
— О чём я и говорил.
— Ладно.
Мы продолжили эту тему, хотя мне уже не слишком хотелось, и Артур пересказал мне пару историй из моей же жизни.
— Ну хватит, — наконец буркнула я, хотя мне отчасти и льстило, что Джек там много внимания уделял нашим общим воспоминаниям. — Я уже поняла: Джек трепло, и этим всё сказано, — гудящая волна с шумом разбилась возле самых моих ног, окатив всю террасу ледяными брызгами, и мы с Артуром в унисон: я вскрикнула, а он ругнулся.
— Пошли в дом?
Но мне не хотелось уходить, несмотря на ветер и прохладу, ставшие внезапно ощутимыми.
— Ничего, померзнем. Расскажи лучше то, чего я не знаю. Как вы тут жили четыре года назад? Или шесть лет назад — когда я еще почти верила, что это только мне — действительно! — нельзя выходить из Замка, а Джеку — запросто, пожалуйста, — я скорчила глупую физиономию. — А он в это время кутил, пил, играл и радовался жизни, не так ли?
— Э… ну вот видишь, ты и это знаешь — что мне тебе рассказывать? — он виновато улыбнулся.
Я фыркнула.
— Ты сегодня какой-то подозрительно милый. Это из-за моего дня рождения или что-то случилось?
Он хитро усмехнулся:
— Видишь ли, звезды сегодня приняли положение наименьшего влияния, мое магическое могущество ослабло, а вместе с ним и раздражительность.
Я покосилась на него, встретила взглядом озорные щелочки глаз и расхохоталась.