Но без нескольких минут шесть утра я проснулся от кошмара, в котором кораблисты были далеко не самым страшным. И посмотрев на часы, я поблагодарил высшие силы за этот кошмар и взмолился, чтобы меня пронесло. Как можно тише я поднялся с кровати и начал собирать по темной комнате одежду, параллельно придумывая оправдания.
Шебуршание, которого я не мог избежать, разбудило мою бедную Вренну, и я увидел отсветы фонарей в ее удивленных глазах.
— Ты куда?
Я остановился, опустив руку с футболкой.
— Прости, прости, Вренна, я должен… — я сокрушенно опустил голову. — Я должен успеть домой до утра. Я должен — к жене. Прости, я женат!
Она медленно изменилась в лице, но ответила спокойно и сильно:
— Ну так я тоже замужем. Это ничего не значит.
Я опешил и чуть было не разозлился.
— За Джеком?
— Да.
— Но ведь… Мне показалось… ты была, ну…
— Ну да. У нас так — фиктивный брак.
Я уронил голову.
— Ну так у меня-то — нет! Прости, умоляю.
Я одел футболку.
Она сидела на кровати, закутавшись в одеяло, и тяжело смотрела на меня.
— Ты хочешь сказать, что я сейчас — эту ночь — была просто твоей любовницей? Ты изменял жене со мной и сейчас вернешься к жене и — забудешь меня?
— Нет, Вренна, — я опустился на одно колено и стал энергично шнуровать кроссовки. — Как я забуду тебя? Это ужасно, но я же теперь не смогу без тебя. Поэтому давай встречаться так часто, как сможем.
— Но к жене ты всё равно вернешься, — фыркнула она.
— Вренна… — я поднялся на ноги, готовый накинуть куртку и уйти. — У меня ребенок! У меня дочке три месяца — и тут ты! Что прикажешь мне делать?!
Чёрт | 10
В начале ноября в нашем Доме появился еще один постоялец и наш общий старинный друг, Якобс. Прозвище — в честь марки кофе, которую Якобс ненавидел, как и любой другой растворимый кофе, так как пил только молотый, заваренный в джезве с правильным диаметром дна и всё такое. Вначале я подумал, что его приезд разрядит атмосферу, потому что теперь, когда уехала Вренна, мне снова стало сложно сдерживать себя по отношению к Мекс — но не тут-то было.
Он подъехал на алом внедорожнике, взметая снег и сея панику в наших параноидальных сердцах. Мы с Артуром неподвижно стояли у окна, с ужасом наблюдая, как некто приближается к нашему тайному убежищу. Но автомобиль затормозил возле Дома, и из него вышел чертовски знакомый невысокий субъект с ежиком русых волос и характерной размашистой походкой.
— Да ладно. Это он? — изумился я.
— Черт, да! — радостно усмехнулся Артур и поспешил навстречу гостю.
После шумных объятий и взаимных удивлений Якобс начал обычную песню:
— Джеккимор, а ведь я так и думал, что встречу тебя тут! Спорим, не угадаешь почему?
Я фыркнул.
— А чего тут долго думать? Увидел меня по ящику, и решил, что я здесь.
— А вот и нет.
— Ой, не завирай!
— В дом пойдемте, чего мы на морозе, — усмехнулся Артур. — Расскажи лучше, как сам? — обратился он к Якобсу.
Тот начал в красках описывать всякую белиберду, но сбился, стоило нам встретить в коридоре Нику.
— Мекс таки превратилась в черную кошку? — с задором уточнил он, проводив зверька взглядом.
Я засмеялся, а Артур чуть закатил глаза.
— Мекс скоро подойдет.
— А… А спорим, когда она меня увидит — отреагирует совершенно повседневно, будто я каждую неделю заезжаю? — он с надеждой посмотрел на нас.
— Может, и так, — Артур пожал плечами, и Якобс перевел просящий взгляд на меня.
— Ладно, — сдался я, качая головой.
— Кто проиграет — выливаем на голову ледяную воду! — возликовал Якобс. — Лады?
— Ох.
— Яков, когда ты уже перестанешь быть таким ребенком? — поинтересовался Артур, опускаясь на диван в верхней гостиной.
Спорщик беззаботно пожал плечами.
— Иногда я спорю о чём-то серьезном и на что-то серьезное. Тогда мне не до ребячества. А сейчас — почему бы нет, а? — он плюхнулся между мной и Артуром и закинул руки нам на плечи. — А знаете, я ведь почти окончил свой главный спор с сестрой, о гибели отца. Я в курсе, где добыть точные доказательства — так что дело за малым.
— Постой, а разве ты не решил уже эту проблему — пару лет назад? — нахмурился Артур.
— Не, Арчи, тогда показалось. Теперь точно решу. Теперь она у меня попляшет.
Под цоканье каблуков к нам поднялась Мекс — в кровавом шелковом платье и с бутылкой пряной мадеры.
— Привет, мальчики, — она поставила вино на столик возле нас, и я, конечно, остался совершенно невозмутим, когда при наклоне сверкнуло откровенное декольте. — Якобс, рада тебя видеть.