Я пожал плечами.
— Когда, куда?
— Э, ну… Я планировал тронуться послезавтра…
— «Тронуться»? — я насмешливо оборвал его, и Якобс нервно засмеялся. Я недоуменно вскинул брови: — Ты врешь что ли? Чего ведешь себя так неестественно?
— Пф! Да, конечно, на самом деле я пытаюсь выпроводить тебя, чтобы потом избавиться от Артура и замутить с твоей рыжей пассией, — он криво усмехнулся. — Чего неестественного-то? Что, по-твоему, естественно?
— Для тебя? Естественно только спорить, — я откинулся на спинку дивана. Под действием легкого наркотика, витавшего сейчас в комнате, мысли не задерживались подолгу на чём-то одном, и, отвлекшись от разговора, я снова думал о книге, которую пытаюсь писать.
— Только? — возмутился Якобс. — А есть, спать, трахаться — неестественно?
Я с трудом уловил, о чём он, и улыбнулся:
— Разве что на спор. Да успокойся ты уже, хватит к словам придираться.
У моего летчика наклевывалась романтическая сюжетная линия, которая совсем не вписывалась в изначальную идею. Нужно как-то невзначай упомянуть ее и… Но это же не может не повлиять на него. Хотя, с другой стороны, развитие персонажа…
— Ну так что ты думаешь, Джек?
— А?
— Поедешь со мной?
— Разделываться с твоей сестрой? Слушай, да простил бы ты ее уже.
Якобс слегка помрачнел.
— Там и разберемся. Едем?
— Да что ты?.. — возмутился я. — Завтра я тебе скажу. Лучше дай ноутбук.
Уезжать мне не хотелось. Мне давно не было так уютно и спокойно, как в этом Доме. Единственное, что не давало мне покоя — неизвестность по поводу Вренны, и я даже звонил ей несколько раз, но она сбрасывала или отделывалась односложными ответами.
Я бы наверняка остался (тем более что и ноутбук в дороге будет почти не зарядить), если бы к настойчивым уговорам Якобса не присоединился Артур. Тогда в мой мозг забралось правдоподобное подозрение: это Артуру чертовски некомфортно жить шведской семьей. Но самому прогонять меня как-то неудобно — друзья же всё-таки. Вот он и попросил Якобса увезти меня под каким-нибудь предлогом. Поэтому Якобс и мялся так нелепо…
И я быстро согласился с неуверенными аргументами Артура.
Мы выезжали в десять утра, в субботу, прорывая носом автомобиля мокрый чистый снег вокруг Дома. На прощанье я стребовал с Мекс локон волос, вызвав тем самым очередную вспышку гнева ее благоверного, и в притворной панике спрятался от этого гнева на пассажирском сиденье.
Я перебирал красные шелковистые волоски, а Якобс слева от меня вальяжно рулил.
— Фетишист, — шепнул он, пихнув меня локтем.
— Не, лучше говори чернокнижник, — усмехнулся я, не отрываясь от локона. — Мало ли, что я ними сделаю.
— И что же?
— Не знаю пока. Но прядь чужих волос — это же всегда полезно?
— Кажется, ты слегка заразился их безумием. Красный маг, Огненная ведьма — а ты кто будешь?
— Каннибал-людоед. И волосы в качестве приправы, — я запнулся о собственные слова и скривился. — Будем считать, что я этого не говорил.
Когда мы подъезжали к Штаман-Рейну, и за рулем уже несколько часов был я, заснеженный силуэт города заставил меня думать о Вренне. Нашла ли она своего принца? Как он встретил ее? И что выйдет из всего это?..
Ох и проклинала она меня наверное… — я усмехнулся. — Но не я придумал этот фокус, я лишь сгримасничал, если можно так выразиться. Когда пять лет назад у моих родственников наконец кончилось терпение, и они решили укротить моё свободолюбие и отвадить меня от праздных прогулок и общения — они поручили это Алите, так как она была и есть мой непосредственный «надзиратель».
Но я знал небольшую тайну Алиту — вернее, две тайны: небольшую, по имени Вадим, и большую, по имени Алексей — и она не могла угрожать мне. С другой стороны, оставить всё как есть она также не могла, потому что ее непосредственный «надзиратель» — Мморок, и он бы определенно заметил, что его приказ не выполняется. Пострадали бы все.
Мы с нею трезво поразмыслили, и она предложила такой выход — я действительно обрываю контакты со своей дружной компанией, а она сообщает Ммороку, что они мертвы. Объясниться с дружной компанией я не успел, и она, как и подобает друзьям, обеспокоилась моим внезапным исчезновением и предприняла всяческие поиски. Это не могло не привлекать внимания, и в какой-то момент Мморок бы явно обнаружил, что они живы-здоровы. Поэтому Алита — со свойственной ее юности кровожадностью (Вренна и не представляет) — взяла старую видеозапись убийства, сделала серию фотоснимков изуродованного трупа, добавила несколько моих фотографий и отправила в конверте в Дом с издевательским замечанием о бессмысленности дальнейших поисков.