— Эй, привет! — крикнул им из дома девичий голос. — Вы кто?
— Журналисты! — осторожно крикнул в ответ Леон.
— Зайдете?
Леон взглянул вопросительно на Вренну, и она кивнула. Он громко согласился — силуэт исчез из оконного проема и через пару минут появился в дверях подъезда. Это была молоденькая женщина, в шарфе с бахромой и уггах, с накинутой на плечи шерстяной шалью и с черными пятнами какой-то грязи на лице.
— Заходите, — радостно улыбнулась она, кивая на дверь.
В недоумении, но без особой опаски Вренна и Леон последовали ее совету. Вслед за девушкой они прошли в комнату, откуда она увидела их, и девушка закрыла форточку. Прямо возле окна на паркетном полу стоял этюдник, к которому крепилась внушительных размеров деревяшка с листом бумаги и черно-белым сумрачным пейзажем. Продолговатые кусочки угля валялись на полу вокруг треноги.
— Вы только приехали, да? — улыбнулась девушка, убирая со лба прядь красных волос и оставляя еще одну черную полоску от грязных пальцев. — Замерзли? Хотите чаю?
Леон с благодарностью согласился, и они вместе с Вренной уселись на потрепанный диванчик в углу комнаты.
— А я как раз хотела сделать перерыв, — щебетала художница, ставя чайник и заполняя стол предметами вроде салфеток и сахарницы, — и смотрю — вы идете. Я обычно не стала бы так зазывать незнакомцев на чай, да, но тут, знаете, так пустынно и стремно, что не хочется быть одной.
— А вы тут живете? — осторожно полюбопытствовал Леон.
— Ну, сейчас да, но вообще это не мой дом. Просто отсюда же все разъехались, потому что тут был полный трешак, а сейчас всё уже успокоилось, но никто не спешит возвращаться. Поэтому я пока тут и рисую. Это, по-моему, прекрасная возможность. Такой сумасшедший город, — она села напротив гостей, отхлебнула из своей чашки и снова запачкала лицо, убирая волосы с глаз. — Но вы и сами, наверно, знаете, иначе бы не приехали сюда, да?
— Конечно, — с преувеличенной теплотой кивнул Леон и ненароком покосился на Вренну — она выглядела чересчур шокированной даже для такой неожиданной ситуации. — Я Леон, кстати, — улыбнулся он.
— Василиса.
И Василиса, руководимая искусно подвешенным языком Леона, рассказала им, как два месяца назад в Штаман-Рейне почти полностью замерла жизнь, когда горожане бежали, поддавшись панике, оставляя жилье и имущество. Как до этого месяц за месяцем здесь нагнеталась атмосфера, как пропадали сперва обитатели крайнего восточного района, а потом и всего города — пропадали тихо и незаметно, словно просто уезжали куда-то втайне от семьи. Как затем всё чаще на улицах стали замечать чудны́х уродцев — то ли зверей, то ли карликов (но впрочем, всем понятно, кого на самом деле). И как, наконец, похищения стали происходить среди бела дня и на глазах у свидетелей — молчаливая мутноокая тварь просто хватала несчастного посреди улицы, скручивала ему конечности, как могла (в зависимости от устройства своего тела) и уволакивала вниз по переулку. Иногда людям удавалось заступиться за жертву и прогнать или прикончить кораблиста — иногда нет… Иногда после такой схватки оставался пяток никому не нужных трупов.
Вскоре после бегства перепуганных жителей сюда стали являться мародеры. Многие из них тоже попались в лапы, клешни и щупальца чудовищ и канули в Лету. Многим, впрочем, удалось награбить добра по-быстрому и скрыться из города.
Спустя еще несколько недель начали распространяться слухи о затишье в Штаман-Рейне. Якобы кораблистов всё меньше и меньше, якобы они вовсе перестали встречаться. И вот, мало-помалу сюда стали заглядывать любопытные носы журналистов, фотографов и художников, спешащих запечатлеть этот временный город-призрак. Так сюда попала и Василиса.
— А что здесь говорят о том, что будет восьмого числа? — поинтересовался Леон между прочим.
— А разве что-то будет восьмого? — удивилась рассказчица. — А, ну я что-то слышала, какой-то бал, да? А он восьмого? Я просто не помню. Ну он же там, у них, в Замке. Какая разница, что там будет. А что, думаешь, нас это как-то затронет?
Вренна тихо фыркнула себе под нос, а Леон жизнерадостно улыбнулся, вторя беззаботной манере собеседницы:
— А, черт его знает, говорят, там будет что-то реально важное. Думаю, оно может как-нибудь отразится на городе, а может, и нет. Но лучше быть поосторожнее.
— Ну да. Надо будет тогда седьмого уехать что ли… И не забыть перед отъездом оставить тут хозяевам денег за проживание — я же не бродяжка какая-нибудь.
Вренна в кои-то веки подала голос: