И — о ужас!
Правильно ли он понял?
Он увидел летучую машину, из которой на его гнездо сыпались черные яйца и покрывали землю огнем! Можно ли верить этому? Можно ли вообще верить человеческому сознанию? Ведь то, что они представляют, может быть не воспроизведением реальности, а чем-то случайным, вымышленным, фантастическим! Разве не абсурдно и не потрясающе видеть то, чего нет?
Но это было не единственным знаком.
Чуть глубже под коркой скрывалось: «…ни в коем случае не появлялись восьмого числа в Морской Короне, так как мы ее взорвем, вот». И еще: «…не освободились окончательно, а мы уже знаем, что Договор не восстановить и можем нарушать его — сейчас самое время для атаки». А еще глубже: «Я предлагаю истребить кораблистов, пока они слабы и безвольны!»
Не выдержав такого глубокого проникновения в себя, человечек задергался в объятиях «короля», и поток его мыслей, чувств и воспоминаний, текший по жидкому телу, начал истоньшаться и конвульсионно пульсировать, грозясь вот-вот оборваться. Нужно было спешить.
Не церемонясь больше, Разум взял в свои виртуальные руки истощенное сознание и безапелляционно предъявил ему цепь ярких и однозначных образов, как бы говоря:
— Я больше не буду вам подчиняться!
— Ты вытащишь меня отсюда!
— Мои дети отныне свободны и не связаны ни службой вам, ни вашей кровожадностью!
Словно вода сквозь пальцы, ускользало внимание этого нерадивого дипломата. Вцепившись в его присутствие, Корабль транслировал новые и новые изображения, запахи, звуки и ощущения — но от каждого из них сознание человека только травмировалось, всё сильней накреняясь, будто тяжелая ваза с душой. Вместе со всей своей «речью» Разум читал расплывчатые черные круги, плывущие перед гостем — признак его отдаления. И вот, он сомкнул глаза. Трансляция замкнулась на «короле». Чернота поглотила всё зрение несчастного. Где-то внутри него, в глубине, в бессознательном, еще слабо копошилась жизнь, точно червяки, задыхающиеся в дождь под землей, но оболочка как тела, так и разума лишилась всякого движения.
Если оперировать людскими категориями, он умирал.
«Это что же получается, — с несвойственным ему напряжением бессловесно подумал Корабль, — он не сможет выполнить наш свежий Договор?»
«И я умру?..»
Уж в чём-чём, а по части жажды жизни он был близок к человеческим существам.
Будь у него побольше времени на раздумья, он бы, вероятно, с отвращением отверг эту идею. Но восьмое число наступило, а его единственный, как казалось, шанс вот-вот совсем затеряется в своей персональной темноте. И Корабль решился.
— Ты снимаешь?
— Да. Да! Не лезь!
— Возьми крупным планом!
Вренна рванулась было к ним в страстном желании выбить из рук эту чертову камеру, но ее крепко удерживали чьи-то руки. Она судорожно огляделась, сама не зная в поисках чего — и с ужасом увидела еще одну камеру в небольшом отдалении. Ублюдок! Как он смеет!.. так пользоваться ситуацией…
Вопреки ее желанию взгляд вернулся к кристалообразной форме, поглотившей Джека. Сквозь ее мутноватую структуру виднелись темные очертания человеческой фигуры. Фигура слабо шевелилась, медленно, скорее в силу инерции, передвигаясь к центру… существа. Вренна зажмурилась, но изображение не уходило с сетчатки — даже наоборот: оно будто разгоралось, вопило о себе, пульсировало вместе с ударами крови об ушные перепонки.
Вренна попыталась вырваться из стальных объятий, чтобы закрыть лицо руками — не удалось…
Словно сжимаемый в ладонях лимон, чем-то горьким сочилось сердце. В конце концов Вренна безвольно повисла на державшем ее живом каркасе.
Вокруг стоял страшный гул голосов. Споры, опасения, предвкушения сливались в единый бессмысленный гомон. Но внезапно весь он затих, и лишь удивленное жужжание камер продолжало колыхать воздух. А затем зал взорвался новым ураганом возгласов и разговоров.
Вренна открыла глаза и почти одновременно с этим почувствовала, как распустились сдавливающие ее объятья.
— Джек…
Он лежал возле выплюнувшего его существа, в луже из его слюней и слизи, и они продолжали стекать на него из разверстой раны над ним. Вренна бросилась к нему, на секунду замерла возле тела, с отвращением глядя на тающие ошметки «существа» — и плюхнулась в лужу возле Джека.