— Иногда очень предсказуем, — таинственно усмехнулась Мекс, и Артур едва заметно посерел. — Я вот почти уверена, что знаю, зачем он уехал.
— И зачем же? — сухо полюбопытствовала я.
Но Мекс только загадочно оскалилась и заговорила про взаимосвязь женского либидо и интуиции.
После обеда ко мне вернулась ночная тоска, и, промаявшись с полчаса в отведенной мне гостевой комнате, я вышла на террасу, обрывавшуюся в море. Серое под тяжелым осенним небом, оно шумело, разбиваясь о кирпичные стены здания, и его темные волны вспенивались белыми лохмотьями.
Я настолько погрузилась мыслями в плеск прибоя, что вздрогнула всем телом, услышав голос позади себя:
— Ты ведь впервые на море?
Мне на секунду почудилось по голосу, что это Джек, но нет — Артур. Я повернулась в пол-оборота к нему.
— Ну да.
— Поражает, наверное?
Я вдохнула пронизывающий воздух.
— Тут здорово. Как-то… правильно. Наверное… — я замялась, но всё же продолжила: — наверное, так я и представляла свободу. Не физически так, а по ощущениям, по атмосфере.
Я скривила губы. Пытаться сформулировать, как мне хотелось вырваться, как не хватало решимости и как нелепо всё выходит в итоге — гиблое дело.
Артур сел рядом со мной на краю террасы.
— Джек много о тебе рассказывал, когда мы общались. Тогда, давно.
Я немного нахмурилась, припоминая те разрозненные хронологические сведения о Джеке, которыми я располагала.
— Года четыре назад перестали, да? А начали… лет семь?
— Пожалуй. Джек рассказывал о нашей компании?
— Да так, упоминал — не более того.
Я не смотрела на Артура, но, кажется, он усмехнулся.
— Так что он обо мне рассказывал? — спросила я в невольном предвкушении.
Я почувствовала его внимательный взгляд.
— Внешность, да… Ну, ты знаешь, он не слишком добр и щедр на похвалы…
Я нахмурилась, и Артур почти затараторил:
— Нет, я не в этом смысле. Я хочу сказать, что его слова надо пропускать через линзу, и я — ну в общем, привычка уже. Тогда была, вернее, — он покосился на меня с тенью раздражения. — В общем. Примерно такой я тебя и представлял.
— Четыре года назад.
— О том, что ты и сейчас… выглядишь совсем юной, Джек тоже упоминал. В этот приезд уже.
— «Совсем юной». Да, конечно. Так он и сказал.
— О чём я и говорил.
— Ладно.
Мы продолжили эту тему, хотя мне уже не слишком хотелось, и Артур пересказал мне пару историй из моей же жизни.
— Ну хватит, — наконец буркнула я, хотя мне отчасти и льстило, что Джек там много внимания уделял нашим общим воспоминаниям. — Я уже поняла: Джек трепло, и этим всё сказано, — гудящая волна с шумом разбилась возле самых моих ног, окатив всю террасу ледяными брызгами, и мы с Артуром в унисон: я вскрикнула, а он ругнулся.
— Пошли в дом?
Но мне не хотелось уходить, несмотря на ветер и прохладу, ставшие внезапно ощутимыми.
— Ничего, померзнем. Расскажи лучше то, чего я не знаю. Как вы тут жили четыре года назад? Или шесть лет назад — когда я еще почти верила, что это только мне — действительно! — нельзя выходить из Замка, а Джеку — запросто, пожалуйста, — я скорчила глупую физиономию. — А он в это время кутил, пил, играл и радовался жизни, не так ли?
— Э… ну вот видишь, ты и это знаешь — что мне тебе рассказывать? — он виновато улыбнулся.
Я фыркнула.
— Ты сегодня какой-то подозрительно милый. Это из-за моего дня рождения или что-то случилось?
Он хитро усмехнулся:
— Видишь ли, звезды сегодня приняли положение наименьшего влияния, мое магическое могущество ослабло, а вместе с ним и раздражительность.
Я покосилась на него, встретила взглядом озорные щелочки глаз и расхохоталась.
— Зачем ты притворяешься сумасшедшим, Артур?
— Притворяюсь? Сумасшедшим? Я?
Я тряслась от смеха.
— Но это же абсурд какой-то! Джек говорил, ты даже в клинике какое-то время сидел. К чему всё это?
— Ну я же сидел там не по собственному желанию. Разумеется, я не сумасшедший, — опять смеющиеся щелочки. — Я действительно владею силой. Магией. Это плохо поддается пониманию, как и объяснению, и я не стремлюсь этого никому доказать — но всё же.
Я покачала головой.
— И в чём же выражается эта «сила»? Вот моя «сила», — я холодно посмотрела в его темные глаза, — в том, что одним словом я могу подчинить орду монстров. А твоя?
Он спокойно выдерживал взгляд.
— А я могу спалить этот дом.
— С коробком спичек?
— С одной спичкой. С одной искры — могу разбудить пламя.
Я опустила глаза. Пожар из брошенной сигареты — известное дело, и никакие маги тут не нужны. Но, как говорится, любая случайность — это непознанная закономерность. И, может, возле каждой непотушенной сигареты, из которой разросся пожар, случайно находился такой вот маг огня.
— А Мекс? — спросила я.
— Нет. Мекс сошла с ума. Наверное, потому что поверила мне, — он сглотнул. — Нельзя допускать, чтобы мне верили. Но ты-то не веришь, я знаю, — он натянуто улыбнулся.
— Почему это не верю? — фыркнула я, и в его глазах снова заплясали огоньки, а ухмылка стала вполне искренней. — Вот подлец!
Я пихнула его локтем, и мы засмеялись.
Минут десять или пятнадцать после этого мы сидели молча подле друг друга, вздрагивая от порывов ветра и наблюдая гипнотизирующий бег волн. Я поймала себя на мысли, что мы, должно быть, смотримся парой, и причем красивой, и о том, что обнявшись, было бы теплее — но всё это потонуло в шуме бескрайней воды. А потом за нашими спинами открылась дверь, и нас окликнули:
— Чего вы тут сидите? Замерзнете, простудитесь и умрете.
— А как же, — согласился Артур, поднимаясь на ноги.
— А ну давайте в тепло.
Я расплылась в широкой кривой усмешке и, запрокинув голову так, что встретилась глазами с Джеком, заявила:
— Только ради тебя, дорогой.
Он подошел, вернул мою голову в нормальное положение и подал руку, помогая подняться.
— Ради меня в тепло — или ради меня умрешь?
Он шевелил языком, заставляя торчащую из зубов сигарету плавно двигаться.
— Сейчас ведь столкну, — я указала большим пальцем на темное море за спиной.
— Верю, — кивнул он. — Столкнешь, и на пальцы будешь наступать, если попытаюсь выбраться.
— Там есть лесенки с двух сторон, — оборвал нас Артур. — Пошлите наконец в дом. И ты — расскажи, где весь день шатался?
— Вот, — неопределенно объявил Джек, когда мы оказались в холле.
Возле центрального входа стояла картонная коробка.
— С днем рождения.
Я осторожно подошла, опустилась на колени возле подарка и прислушалась. Подарок чуть слышно скребся и попискивал. Я медленно обернулась к Джеку, уже примерно представляя, что там.
— Джек, ты издеваешься? Это чтобы я не говорила, что… ты зря устроил тот теракт? — лицо моего дядюшки медленно искажалось недоумением. — Мне хорошо живется без них! Спасибо!
— Вренна, это не…
— Да и как ты вообще достал его — ты же теперь немощный!
— Вренна! — возмущенно рявкнул он, и зазвенела пауза. — Открой, пожалуйста.
Я вздохнула и — чего тянуть? — скинула крышку с коробки. Внутри сидел на удивление мелкий мохнатый кораблист. Обильный черный мех не давал определить количество ног или наличие неразвитых зачатков крыльев — вместо них ярко выделялись лысые розовые уши (две штуки) и крупные желтые глаза (также два).
Кораблист пришибленно рассматривал меня. В нем определенно было что-то симпатичное, даже милообразное — что говорить, я и куда меньших красавцев считала в детстве друзьями, и это не мешало им время от времени исподволь пытаться меня прикончить. Думаю, если бы кораблисты были прекрасны, у людей не было бы шансов в той войне.
— Иа-ау, — тихонько сказал кораблист, разворачивая уши розовой стороной внутрь.
— Ну что скажешь? — улыбнулся Джек, возникнув рядом со мной.
Я вздохнула.
— Джек, это плохая шутка. Я давно наигралась с миленькими кораблистами.
— Кораблистами? — Джек вскинул брови, а между тем к нам в созерцании чудика присоединился Артур. И изумленно воскликнул: