Разумеется, наше знакомство также началось с пари, да и всё общение с ним состояло из них — в основном шуточных, но иногда и серьезных. Но о чём именно мы спорили в то время, я уже и не вспомню.
Кажется, в уплату проигрыша по пари он свел меня с остальными членами безумной компании. Я безраздельно и безответно влюбился в Мекс, которая уже тогда была с Артуром, и я встретил родственную душу — Марка. Он был в меру сумасшедшим, как и каждый из нас, и он был садистом. Каждый раз, встречая нового человека, он представлял, какая смерть пошла бы ему. Девушки не проводили с ним больше одной ночи, потому что в постели он терял контроль над собой. Но надо отдать ему должное: в отличие от меня он не запятнал себя ни одним убийством, да и вообще вся его жестокость редко выходила за пределы его головы.
И хотя после знакомства с ними общий образ моей жизни практически не изменился, я абсолютно перестал тяготиться бессмысленностью такого существования. А вместе с приходом внутреннего равновесия ушла необходимость изливать свои переживания в рассказах.
Но теперь, когда я вернулся в этот дом, единственный родной Дом, я вновь ощутил это забытое чувство вдохновения. Но на этот раз не от фрустрации, а от… покоя. Мне просто было здесь спокойно и уютно, несмотря на все ссоры и скандалы (ведь они тоже какие-то домашние и уютные!) — и я почти забывал о внешнем мире. В голове рождались идеи, складывались фрагменты сюжетов, и появлялось желание выразить всё это на бумаге.
Прямо сейчас я лежал на диване в гостиной с ноутбуком на животе и думал. На экране передо мной было девять страниц о летчике и травах. Я не знаю, что это значит. Мой мозг не генерирует сюжеты целиком. Но все эти странички вышли легкими, быстрыми для чтения и напоминали почему-то аромат пряного черного чая.
В воображении сложилось несколько строк диалога, и я потянулся руками к клавиатуре, когда внезапно раздалось:
— Да как ты посмел?!
Я чуть не уронил компьютер, судорожно нажал на сохранение и изумленно уставился на Вренну.
— В чём дело?
— Знаешь, что это? — она потрясла в руке бежевую книжку в мягкой обложке.
Я покачал головой и на всякий случай подальше убрал ноутбук. Как раз вовремя, потому что Вренна швырнула книгу в меня.
— 441-ая страница!
В недоумении косясь на нее, я открыл книгу в указанном месте. «Вырезанное сердце», — гласило название начинавшейся на этой странице новеллы. Я пробежался глазами по паре первых строк.
— Ничего не напоминает? — прошипела Вренна.
Я развел руками.
— Что за беллетристику ты читаешь?
— Что за беллетристику ты пишешь?! — взорвалась она.
Я даже вздрогнул от неожиданности и, уязвленный, невольно покосился на ноутбук.
— При чём здесь то, что я пишу, Вренна?
— А кто, по-твоему, написал это?!
Я даже не находил, что съязвить, и смотрел на нее с беспредельным недоумением.
— Ладно, читай, — приказала она, складывая руки крестом.
Я хотел возмутиться, но потом мне стало любопытно, что могло ее так взбудоражить, и я начал читать. Написано от первого лица, главный герой — какой-то парень по имени Юра, фоторепортер. Не успел я прочитать и пары страниц, как Вренна опять взбесилась: подскочила ко мне и начала гневно листать книгу.
— Вот! — объявила она, тыкая пальцем в страницу. — Вот! Ничего не напоминает?! Кто мог это написать, кроме тебя?!
Я вскинул брови и стал читать с нового места:
«Я стоял, прижатый спиною к стене, и почти не чувствовал холода лезвия возле моего сердца. Я думал, что нужно закрыть глаза или хотя бы вспомнить всю свою жизнь, как это принято делать перед смертью, но она была слишком прекрасна, и я не мог оторвать глаз».
— Мне обязательно это читать?
— Читай!
— Эх… всё мстишь?..
Я вернулся глазами к книге:
«Я видел, как дрожат алые губы Анитры и как слезы набухают у ее ресниц. Зажмурившись, она занесла клинок для удара… и выронила его из ослабших рук.
— Нет! — крикнула она, бросаясь мне на грудь.
Стивер, наблюдавший за нами, поджал губы и безжалостно заявил:
— Ты знаешь, что тогда будет.
— Да!
Она нежно поцеловала меня в губы, затем оторвалась от меня, подняла с пола клинок и подала жениху рукояткой вперед со словами:
— Вырежи мое сердце!
Стивер кровожадно усмехнулся, подошел ко мне и отпер оковы, удерживающие меня у стены. Я рухнул на колени, но быстро поднялся и встал между ним и Анитрой.
— Не тронь ее, ясно!
Посмеиваясь, Стивер громко свистнул, и я услышал громкий шепот Анитры: „Нет, пожалуйста!..“, а уже через секунду понял, о чем она: в темницу ворвались кораблисты. Стивер властно махнул рукой, и я не успел опомниться, как меня схватили грязные сильные руки и потащили прочь. Я сопротивлялся что было мочи, ударил одно из чудовищ ногой, так что оно отлетело к стене, но его место тут же заняли двое других. А Стивер между тем приковал рыдающую Анитру к стене, где прежде был я, и провел ножом вдоль ее тела, разрезая платье и местами царапая кожу. Он впился поцелуем в ее беззащитные губы, а я в ярости сбросил с себя половину кораблистов, но они уже успели утащить меня из темницы, и теперь ее дверь с грохотом затворилась, и я услышал, как внутри запираются засовы.
— Я люблю тебя! — крикнул я, надеясь, что она еще…»
— Ну всё, дальше там бред, — смущенно сказала Вренна, забирая у меня книгу.
Я, вероятно, выглядел немного пришибленным. Тот мальчик, конечно, безбожно матерился, а вовсе не признавался в любви, когда его скрутили кораблисты, да и скинуть хоть одного из них он был, бесспорно, не в состоянии, но в целом… К сожалению, эта сопливая история основана на реальных событиях.
— Как ты мог сделать из моих чувств эту порнографию?!
— Это не я!
— Ага.
— Это не я написал! Слышишь? — я невольно сел ровно, как по струнке. — Не я! И я никому не рассказывал эту историю!
— Да?! Я, наверно, всем растрепала, да?!
— Может, ты, — я облизнул губы. — А может, никто из нас.
— Хочешь сказать, это совпадение? Кто-то придумал такую же историю? — она фыркнула.
— Нет, не думаю что совпадение, — я смотрел на ее лицо, но не в глаза — это было бы слишком похоже на намек. — Но это написала не ты, и не я, — я сглотнул. — И ни ты, ни я никому это не рассказывали.
Она снова фыркнула:
— Что, призрак?
Я молчал. Она вдруг охнула.
— Ты хочешь сказать?.. — я молчал. — Это не смешно, Джек! А ну признавайся — это ты!
— Нет.
Я наверно никогда не видел у человека таких расширенных глаз. Она медленно села рядом со мной.
— Тогда признайся в чём-то другом.
Я пожал плечами.
— Ты сама поняла.
— Это правда?
Я кивнул.
— А как же та голова?
— Головы все похожи.
— Но как он… Как такое может быть, Джек? Или ты врешь? Я ведь убью тебя, если это неправда. Убью, — она развела руками.
Я почему-то засмеялся.
— Что — так это всё-таки была шутка? Поиздеваться надо мной решил? Небось сам и впарил Игорю эту книгу, чтоб он дал ее мне — как бомбу замедленного действия!
— Что ты несешь?
— Скажи, что это твой рассказ — или кого-то из твоих знакомых! Скажи, что Лени мертв!
— Так, ну хватит, — я поднялся на ноги, взял ноутбук подмышку и поспешил к лестнице.
— Джек!
Сбежал вниз по степеням и дальше — в винный погреб. Надеюсь, тут она меня не достанет.
Банши
Конечно, физиономия Джона, будто вырезанная из тыквы, маячила в окне и с ухмылкой потягивала херес, окруженная теплым, как поджаренный хлеб, уютом.
— О-о-ох… — простонал чей-то голос. — Боже…