Тут-то я и увидел эту девушку.
Она стояла, прислонившись к дереву, в длинном облачении лунного цвета; ее тяжелая, доходившая до бедер шерстяная шаль жила отдельной жизнью: волновалась, трепетала, махала крылом ветру
— Рей Брэдбери, «Банши»
Наконец я нашла эту дверь. Металлическая, обитая бежевой кожей, с заветным «117» посередине. Теперь, когда все поиски позади, я удивляюсь, как мне хватило упорства. Но, впрочем, я тороплюсь торжествовать, торжествовать еще рано. Торжествовать можно будет, когда я увижу его. Господи, как же бьется сердце. Неужели он правда там, за этой дверью, всего в нескольких метрах от меня, всего в одном звонке, одном нажатии на эту кнопку?..
А если его там нет? Если его вообще… нет? Если я зря надеюсь, и всё это — ошибка и бессмысленность…
Я потянулась к дверному звонку, но рука опустилась при этой мысли.
Тогда, в вечер своего восемнадцатилетия, получив от Джека туманные намеки и в придачу к ним — сумасшедшую надежду, я без остатка отдалась возникшей цели.
Весь следующий день я была занята поиском информации. В качестве автора этого чудовищного биографического рассказа значилась некая Авелира Флиро́, и я перерыла весь интернет, до которого дотягивался Джеков ноутбук, собирая данные о ней. Я всё надеялась, что это окажется псевдоним мужчины. Это и правда оказался псевдоним — но за ним скрывалась всего лишь Анна Дешевская, тридцати девяти лет, из городка Мионт.
Мне позарез нужно было встретить с нею, но где искать ее сейчас было, хоть убей, непонятно — даже официальный сайт был полгода как заброшен.
Ближе к вечеру, практически отчаявшись, я каким-то чудом наткнулась на желтую статью об успешном баскетболисте, женившемся на дочери популярной писательницы, известной как Авелира Флиро́, и о том, как вскоре после свадьбы Авелира подарила молодоженам свою квартиру в центре Сплинта, а сама переехала в загородный дом к югу от столицы.
Как только у меня появился хоть какой-то ориентир, я почувствовала, что не могу больше сидеть на месте.
Кошка Ника осталась у Мекс, как та того и хотела, Джек усмехался мне на прощание как-то невесело и сентиментально, будто мне действительно был повод уезжать надолго, а Артур кивал с пониманием, словно знал всё лучше нас обоих — и меня, и Джека.
— Есть только одна проблема, Вренна, — сказал он мне накануне отъезда. — Тебя теперь знают в лицо.
И Мекс вызвалась поколдовать над моей внешностью. Я, конечно, сопротивлялась, но недолго — всё-таки все мысли были заняты Лени. Впрочем, даже это не помогло мне спокойно отреагировать на результат ее работы. Единственное, что осталось привычным в моем новом облике — это форма прически: короткое каре с двумя длинными прядями вдоль ушей — так я стригла себя лет в тринадцать. Всё остальное повергло меня в шок.
Во-первых, кричащий макияж. Довольно красивый, не спорю, но меня под ним не то что не узнать — не видно даже. И во-вторых — зеленые волосы. Такого здорового травянистого цвета…
Даже уничтожив водою все косметические ухищрения Мекс, я не могла спокойно смотреть в зеркало. Ужас сменялся восторгом, а восторг — отвращением. Это заняло мои мысли до ночи, а наутро Лени снова узурпировал их.
Критически осмотрев меня, Джек фыркнул и похвалил Мекс:
— А что, здорово. Люди будут глазеть на нее и думать: «О, девочка-панк». И больше ничего думать не будут.
— Я старалась, — кокетливо улыбнулась Мекс, и Джек отвел взгляд.
До города меня довез Артур.
— Дерзай, — усмехнулся он в напутствие. — Поверь, оно того стоит.
— Что ты знаешь?
Но он лишь добродушно покачал головой и уехал.
Денег у меня было вдоволь (Джек дал без разговоров), я сняла номер в гостинице и начала поиски таинственной Авелиры Флиро́.
Во мне только однажды было столько решимости — когда я планировала убить Джека. «Результативность» тех стараний на лицо. В этих — сегодняшних — мне к тому же приходится общаться с людьми. Кажется, затея обречена на провал.
Казалось, вернее. Не прошло и недели, как я договорилась о встрече с писательницей. Она подсела ко мне в ресторане и долго, пристально рассматривала меня. А я — ее. Ее внешность не соответствовала ни одному из имен по моим ощущениям — она не была ни запущенной домохозяйкой, ни богемной дамой в перьях. Наверное, мои представления о людях еще далеки от реальности и основаны на одних только фильмах.
Авелира была полной, уверенной в себе женщиной в огромных очках и со строгим выражением молочно-белого лица. Ее глаз почти не было видно за толстыми стеклами, и поэтому ничего кроме строгости поджатых губ на ее лице не читалось.
— Ну и для чего вы столь настойчиво меня звали, девушка? — начала она сухо. — Обвиняете в плагиате — думаете, вы первая такая умная?
Я почти не дрогнула под таким напором.
— Мне просто нужно знать, где человек, от которого вы узнали эту историю.
— Все мои произведения рождены моим воображением.
— Да мне нет дела до всех — я просто знаю, что это «Вырезанное сердце» вы не придумали! — с ноткой паники воскликнула я.
— И как же вы это можете знать, девушка?
Паника разрасталась подобно шторму. Я замялась, в ужасе соображая, что же мне говорить, а Авелира разглядывала меня всё внимательней.
— Так откуда? — вкрадчиво повторила она, поправляя очки.
Мне даже живот свело от этой перемены в голосе, но, решившись, я подняла взгляд.
— Где Лени?
Губы Авелиры понемногу расслабились, и лицо стало мягче. Отвернувшись от меня, она порылась в сумке и протянула мне визитку со словами:
— По правде говоря, я ждала вас. Предполагала, что однажды вы можете прийти. Не то что бы я сильно поверила Леону тогда — просто вдохновилась. Да и в чем-то он, видно, приврал, — она усмехнулась. — Но и не всё выдумал.
Практически не слушая ее, я изучала полученную карточку. «Снежев Леонид Евгеньевич, репортер журнала „Фогг“, телефон, электронный адрес». Я не знала его фамилии! Отчества и подавно. Я не знаю, он ли это!
— Но боюсь, тебя ждет пара сюрпризов, — говорила между тем Авелира, плавно перейдя на «ты». — Он же…
Я судорожно набирала номер.
— Это его корпоративный, — покачала головой Авелира. — Он сейчас вряд ли возьмет трубку.
— Почему?
— Насколько я знаю, он уволился.
— Почему? Как мне его найти?
— Не знаю, — Авелира поднялась из-за стола. — Я помогла тебе, чем могла. Удачи в поисках.
Небольшой серфинг по интернету — я нашла телефон редакции «Фогг», позвонила, по ходу разговора выдумала несколько правдоподобных небылиц и наконец — добыла адрес.
И вот, я стою перед тяжелой дверью на холодном крыльце, и небо надо мной уже совсем потемнело, заплыло лиловыми облаками и вот-вот разразится грозой.
В голове носились вопросы, и «Как он выжил?» был едва ли не последним из них — ведь он уже проникал в Замок самостоятельно. Должно быть, как-то смог выбраться и в тот раз. Но для чего он выдумал такую страшную концовку? Да и зачем вообще рассказал кому-то нашу историю? Ее же нельзя, невозможно описать словами — выходит банальная сопливая трагедийка!
И почему он убил меня в конце? Не персонаж, конечно — автор. В рассказе мой двойник Анитра погибает. Джек якобы швырнул мое обезображенное тело из окна, и оно рухнуло под ноги Лени. Что это за чернуха? Не мне брезговать смертями, но в который раз представлять свою собственную, грязную, от рук не чужого, в общем-то, человека — это как-то слишком. Это как-то выворачивает наизнанку и отдается гулом в висках, черт подери!
Я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.
Надо вспомнить всё хорошее, что между нами было. Как мы познакомились, как он был отважен, как легко и свободно я чувствовала себя с ним и как думала, что ничто не может нам помешать.
Меня затопила сладкая болезненная дрожь, я поднесла ослабевшую от страха руку ко звонку и, затаив дыхание, нажала.
Я аж вздрогнул от дверного звонка и судорожно щелкнул мышкой, ставя фильм на паузу. Экран застыл со смазанным изображением темных искаженных лиц — да, я смотрю ужасы. Сняв огромные мягкие наушники — и как я только расслышал звонок? — я перемахнул через поручень дивана, поймал ступнями тапки и пошлепал к двери.