Виктор Ефимович приставил его к видящему глазу, а Олегу вдруг стало не по себе. Ему казалось, что мертвый белый глаз, который остался открытым, смотрит прямо на него.
–А у вас глаз белый потому что не видит? – поёжился Олег.
–Ну почему же сразу "не видит"? – Усмехнулся дед и пожал плечами, возвращая трубку владельцу. – Просто он видит не тоже самое, что и левый, – туманно изрек тот, подмигнув здоровым глазом.
Олег непонимающе уставился на него.
– Ну вот взгляни еще раз в свою трубу, – попросил старик.
– Калейдоскоп! – с видом знатока поправил Олег.
– Видишь осколки цветные?
– Вижу, конечно.
–А теперь представь, что узор, который ты видишь – это целый мир. Большой-большой. А каждый отдельный осколок – часть этого мира. Но находятся они так далеко, что кажутся тебе крошечными. И вдруг зрение у тебя становится такое хорошее, что ты можешь рассмотреть их в мельчайших деталях. Причем сразу все, одновременно. В красном пятнышке ты видишь долину огнедышащих вулканов, в зеленом – густой лес; в желтом знойную пустыню, а в синем...
– Океан! – выпалил мальчик, посмотрел на деда Ефима и улыбнулся.
– Океан, – кивнул, соглашаясь, тот. – И таких узоров может быть больше, чем звезд на небе и капель в нашей речке. Стоит только повернуть колесико и ты увидишь новый неповторимый узор. Но помни, прежний исчезнет безвозвратно.
Далее в процессе изучения содержимого сундучка попалась еще одна вещь, напомнившая о деде Ефиме. И в то же время стал понятен источник стеклянного звона – корабль в бутылке. Маленький кораблик с поломанной мачтой. Корабль выглядел жалко, как побитая собака. Олегу вдруг подумалось, что он и сам, как этот корабль: поломанный, жалкий и живёт в бутылке. Нет, тряхнул головой Олег, так я жил раньше и больше я таких ошибок не допущу. Несмотря на бодрость высказывания, верилось в это с трудом, и настроение вконец испортилось.
"А ведь когда я просил купить мне корабль в бутылке, у меня тоже было паршивое настроение", – вспомнил Олег. Он тогда то ли услышал от кого-то, то ли вычитал где, что есть такая штука – корабль в бутылке. И девятилетний, кажется, Олег попросил отца купить ему такой. Но папа всё никак не мог найти, где же такое чудо продается. Олег не винил его, но легче от этого не становилось.
И вот в таком расположении духа он вновь встретил деда Ефима. Выглядел он тоже не фонтан. Как будто из него стержень вынули.
И тогда Дед Ефим начал один из своих пространных монологов, которые Олег почти никогда не понимал.
– Вот знаешь, как люди в лесу теряются? – ответ ему был не нужен, он продолжал. – Я раньше понять не мог, как можно заблудиться. Ну вот идешь ты все время прямо, грибочки там собираешь, ягодки, а потом р-раз, развернулся и обратно идешь. Проще простого. Уже гораздо позже, когда я и забыл об этом моем непонимании, я где-то услышал, что, когда человек идет все время прямо, его ведущая нога делает шаг чуть длиннее своей товарки. И получается так, что идя прямо ты двигаешься по кругу. И я тебе вот что скажу, Олег, среди людей совсем немного тех счастливцев, что не блуждают по своему кругу, а действительно идут прямо.
– А может, им нравится их круг, – отвечал Олег. – Вот у вас есть что-то, что вам очень-очень нравится делать?
– Было.
– Тогда что плохого в том, чтобы постоянно бродить по этому своему кругу, если в нем все самое приятное для вас?
Ефим помолчал, а потом взглянул на мальчика как-то по-новому.
– А ты чего такой кислый, Олежа?
И тогда маленький Олег поведал ему, что уже который месяц мечтает о корабле в бутылке.
– Корабль в бутылке... – задумчиво протянул дед Ефим.
А затем, помолчав пару секунд, хлопнул в ладоши, потёр их и удовлетворенно сказал:"Корабль в бутылке", после чего быстрым твердым шагом двинулся домой. Спустя несколько дней он принес мальчику тот самый кораблик с целой тогда еще мачтой. Собственноручно сделанный.
–Где же вы его взяли? – недоумевал мальчик. Ведь отец уже долго и безрезультатно искал такой кораблик. В ответ Виктор Ефимович покрутил в воздухе мозолистыми руками, мол, ловкость рук и никакого мошенничества, и хитро подмигнул.