Еще правее в другой бутылке течет кристально чистый ручей. Через его воды можно разглядеть переливающиеся перламутром камешки и редкую мелкую рыбешку. Пытаясь сделать это он даже закрыл левый глаз, чтобы тот не мешал правому. Нет, сейчас в бутылке ночь, так что ничего не видно, как не старайся. Разве что собственное отражение удастся рассмотреть, да и то лишь силуэт.
В бутылке, что лежит на полке ниже, кусочек вечернего майского неба. Солнце уже скрылось, а редкие облака подкрасились мягким розовым цветом. Иногда по нему пролетают птицы, похожие на черные галочки. Будто кто-то нарисовал их ручкой на бумаге.
Он сделал шаг в сторону и оглядел свою коллекцию. Не многие дожили до этих дней. Как будто в ответ на его мысли крайняя бутылка с небольшим посёлком в горах сухо треснула, затем еще раз. Безразличные трещины ползали по ее поверхности. Потом пространство внутри заволокло густым, как молочный кисель, туманом. Когда он развеялся, бутылка была пуста.
Когда-то давно, так давно, что и представить страшно, Старик создавал целые миры. Но все они погибали: разрушались, трескались, как стеклянные витражи, и осыпались блестящими разноцветными осколками.
Он пытался уберечь их от гибели, поместив в защитную стеклянную оболочку. Но, несмотря на все ухищрения, миры продолжали умирать. В очередной раз ему оказалось не под силу изменить природный ход вещей: что-то рождается, живет, а потом умирает. Но зная об этом он не бросил попытки отыскать иной способ разорвать этот замкнутый круг.
Но миры рождаются, живут, а потом умирают, рассыпаясь и унося с собой часть души создателя. Все это напоминает хождение по замкнутому кругу, в котором когда-то давно он умудрился потеряться. А тот мальчик так просто, и в то же время правильно рассуждал. Не можешь порвать круг? Ну и ладно! Тогда сделай его самым приятным кругом в мире, другим на зависть.
Встреченный однажды соседский мальчишка, который искренне мечтал о корабле в бутылке, сам того не подозревая, натолкнул на решение. Старик не мог без боли смотреть на миры, которые он создал, и которые неизбежно погибнут, но и не мог не создавать. Поэтому не преминул воспользоваться этим шансом.
Изо всех сил он пытался создать неживое, пытался не наделить свое творение частицей жизни, старался, чтобы кораблик не ожил, не превратился в мир. Ценой невероятных усилий ему это удалось. Он создал Неживое. Впервые в жизни. И ощутил счастье, тоже впервые. То было счастье создателя от понимания, что впервые ему удалось избежать участи палача, и что радость создания не перекроет будущая неизбежная горечь утраты.
***
Он сделал очередной корабль и спустился с ним в подвал. Там поставил его на полку, рядом с сотнями других таких же.
Миров среди них все меньше и меньше – большая часть подвала уставлена одинаковыми бездушными кораблями в припорошенных пылью бутылках.
Этой ночью, когда он обходил деревню в поисках бутылок, как последний бродяга, он наткнулся на оставленный кем-то сундучок, в котором нашел свой самый первый кораблик. Он сразу его узнал, но не почувствовал радости от того, что кораблик все еще цел. Напротив, он ощутил себя в шкуре предателя.
Да, корабли в бутылках не умирают, но только потому что не живут. Но ведь не это было его целью. Он пытался создать мир, который не познает смерти. Пытался обмануть смерть, а в итоге предал жизнь.
Бросив там же мешок с найденными бутылками он отправился домой, вынес из подвала все корабли в бутылках во двор и разбил их.
Поговаривают, что при этом он рыдал.
Конец