– Здесь!
Тут же и навигаторша сообщила, что мы у цели.
Я припарковался. Достали из багажника из плиту. Рыжих подошел к домофону:
– Наберу другую квартиру, чтобы заранее не дергались. – Он нажал кнопки.
– Кто это? – прочирикал через некоторое время старушечий голос.
– Почта, откройте, пожалуйста!
Замок щелкнул. Мы втиснулись с коробкой в узкий подъезд, на стене которого зевали сломанные почтовые ящики, уставшие ждать почтальона.
– Второй этаж, – вполголоса сообщил Коля.
Мы поднялись, неся плиту плашмя, – он спереди, я а сзади. На тесную лестничную площадку выходили двери трех квартир. Рыжих позвонил в левую, обитую зеленым дерматином, простеганным, на советский лад, обойными гвоздиками. Послышались шаги, остановились у двери. Кто-то, очевидно, изучал Колю в глазок, а потом спросил на суржике.
– А, это знова вы? Забыли шо-нибудь?
– Забыл, откройте.
Дверь приоткрылась – но на длину накинутой цепочки. На нас уставился выпуклый глаз небритого парня с зализанными наверх темными волосами.
– А шо забыл-то?
– Бабки свои забыл. Забирайте обратно своего Берлускони, он поддельный. Мой эксперт установил. – Рыжих указал на меня. – Его зовут Борис. А это – Олег.
Парень повел блестящим глазом в мою сторону.
– Какого ще Берлускони?
– Алвеша Белушкеша, – уточнил я, осклабившись. – Воина с проданной вами надгробной плиты, оригинал которой находится во Флоренции. Может, мы войдем? А то как-то неловко о таких вещах на всю лестничную клетку разговаривать.
Парень переводил глаз с меня на Колю, а потом обернулся в глубину квартиры:
– Валера, в нас гости! – После чего откинул цепочку. – Ну, заходьте.
Мы занесли плиту в прихожую, опустили на пол и прислонили к стене. В тусклом свете лампочки-шестидесятиваттки я осмотрелся. Коридорчик вел в затрапезную «двушку» с пожелтевшими, а кое-где и отклеившимися обоями. В комнате, о косяк двери которой опирался впустивший нас Олег, просматривались какие-то клетчатые баулы и советский шкаф с вываливающимися скомканными шмотками, поскольку дверцы его отродясь не закрывались.
– Шо за гости? – Из двери другой комнаты – слева, напротив ванной, – вышел второй парень, постарше, поименованный Валерой. Был он носат, лысоват, кривоног и столь же крепок, как и встретивший нас Олег. Оба были одеты примерно одинаково: черные джинсы и того же цвета футболки.
– Я, Николай, а это Борис, эксперт. Рекламацию пришли предъявлять на могильные плиты, которые вы продаете за пол-лимона. Ну, мы так и будем стоять? Или как? – Не дожидаясь согласия, Рыжих прошел в комнату мимо Олега, вынужденного посторониться.
Я последовал за ним. В помещении пахло плесенью и еще чем-то кислым. Углом к шкафу с косыми дверцами, который я видел из коридора, стоял раскладной диван из «Икеи», рядом – стол, заставленный пивными банками и бутылками (сплошь «Черниговское», производимое у нас в Мордовии), два стула. Коля огляделся и сел на диван, а я – на стул.
– Вы, хлопцы, как не славяне, – заметил Рыжих двум плечистым силуэтам, так и оставшимся стоять в дверях. – С гостями не здороваетесь, в хату не приглашаете.
– А мы гостей не звали, – с сильным «гэканьем» отозвался Валера. – И не ждали. Ты получил доску, мы получили деньги. Чего нам в гости друг к другу ходить?
– Да вот пришлось. Доска-то поддельная. И найдена не в Карпатах. Вот тебе эксперт подтвердит, – он кивнул на меня.
– Оригинал этой плиты обнаружен в Италии, – вступил я, – и хранится в Музее археологии во Флоренции. Вот, смотрите. – Я протянул им «ксеру».
Они подошли вразвалочку, мельком глянули.
– Ну и шо? – пожал плечами Олег. – А хто вам сказал, шо в этой Флоренции знаходится оригинал?
– Наука археология. Плита с фотографии давно уже в музее. А вы когда якобы нашли эту?
– Это не мы ее нашли, а наши друганы с Карпат, – заявил Валера. – Они сами археологи. И за этрусских знают побольше вашего. Этот, – он ткнул пальцем в Колю, – заказал в них доску в интернете, а мы ее привезли. И нам по барабану, где она там ще знаходится. Хлопцы трудились, копали, а мы тащили ее через кордон. Если вы за гроши базарите, то мы ему скинули пятьсот кусков, а это невозвратный тариф.