яркого солнечного света и разглядели, что Флинт не только не спит, но и готов действовать. Он был на ногах и уже застёгивал на груди любимую кобуру с тремя пистолями.- Сколько?Штурман не понял вопроса. В голове его вертелись мысли, мешавшие сосредоточиться. Как старый дьявол снова узнал, что происходит нечто, нарушившее ленивую одурь плавания последней дюжины дней.- Сколько миль?- Капитан? – переспросил штурман, всё ещё не соображая, чего же от него хотят.- Я спрашиваю расстояние.- Часа два ходу.- Хорошо. Дарби, позови Джоба и Окорока. Появилось дело. - Откуда вы… - Не удержался Билли, но спросить не успел.- Бонс, меняй курс. Ты знаешь, что делать.Капитан отвернулся, пристёгивая к поясу свой тесак. Не говоря больше ничего, штурман вышел из каюты, всё ещё недоумевая. Солнечный свет ослепил глаза, и Бонс невольно подумал, что стоило бы закрыть один глаз, входя в тёмное помещение, чтобы тот сохранял привычку к яркому свету. Раньше он проводил такой опыт, и всегда удивлялся тому, как по разному воспринимают цвета оба глаза. Тот, что был закрыт, видел краски много ярче и красочней, нежели открытый, уставший глаз. Подобное размышление отвлекло штурмана от глубоких раздумий, он словно вынырнул из омута на белый свет. А став к штурвалу, Бонс и думать забыл о странностях капитана, предчувствовавшего наступающие события ещё до их появления на горизонте.Прикинув направление ветра и его силу, Билли приказал сменить галс и перебрасопить реи, чтоб идти под углом к ветру, кратчайшим курсом к видневшемуся у горизонта кораблю. Мысли о будущей встрече со странным судном отошли на второй план, спрятались в тени от тёплых солнечных лучей, как ночные кошмары исчезают утром, дожидаясь прихода ночи. И Билли перестал думать о рваных парусах и болтающихся на ветру чёрных точках, похожих на длинные серьги в ухе Дика Пса. 2. На борту «Альбатроса»Лишь к наступлению сумерек «Морж» приблизился к кораблю так, что стали различимы пушечные порты и боковые окна каюты на юте, зияющие чернотой.Задолго до этого глазастые моряки, вроде Матанги, сумели разглядеть болтающиеся на уровне нижних рей предметы.- Висельники, убереги нас Господь! – воскликнул Том Морган, перекрестившись. Он уже давно догадывался, чем могут быть сии странные игрушки. Но лишь увидев выражение лица дикаря, непроизвольно высунувшего язык и наклонившего голову, он понял, что не ошибся.У Матанги было привычка к резкой мимике. Он плохо говорил на чужом для себя языке, но очень хорошо показывал, что именно хочет сказать. Вот и теперь, не зная слова «повешенный», он не объявил о том, что разглядел, однако отлично показал это гримасой.По мере того, как странный корабль приближался, на душе Билли становилось всё мрачнее и темнее. Словно мёртвая рыба, корабль смотрел на штурмана пустыми глазницами окон и открытых портов. В кормовых стёклах пожаром отражались алые лучи заходящего солнца. Никакого движения, кроме хлопанья оборванных парусов и неритмичного молчаливого танца висельников на грот и фок-реях. Жуткое зрелище усуглублялось скорым наступлением сумерек. Билли старался не смотреть на всё увеличивающееся в размерах судно. Команда в полном сборе высыпала на палубу, облепили бушприт и ванты фок-мачты, вглядываясь в страшное видение, выраставшее из волн морских. Мёртвая тишина воцарилась на «Морже», пугая едва ли не больше, чем сама причина, её вызвавшая.Стоило убирать паруса, чтоб остановить корабль. Билли отдал команду, и вдруг заметил, что говорит едва ли не шёпотом. Но кричать не хотелось. От мысли, что нужно повысить голос, мурашки пробежали по спине. Биллу казалось, что любой шум может потревожить мертвецов на встреченном судне, заставит их сердито повернуть головы, глядя прямо на нарушителя спокойствия. Очень не хотелось нарушать тишину.Эту обязанность взял на себя сам капитан.- Марсовые, убрать грот, фок и бизань! Взять рифы на верхних парусах! Лево на борт!От зычного его голоса все, как один, вздрогнули, словно очнувшись от тяжёлого сна. Капитан, это вам не боцман и даже не квартирмейстер, подумал Билли, глядя, как опережая друг друга, марсовые живо карабкаются по выбленкам. - На рею! – вдруг раздался каркающий крик за спиной, и Билли вздрогнул, схватившись за рукоять сабли. Обернулся. Сзади к нему, стуча деревяшкой и хватаясь за свисавшие вдоль бортов верёвочные петли, хромал одноногий.- Как дела, приятель? – словно ни в чём не бывало, спросил Сильвер.Билли промолчал.- Вижу, ни к чёрту. Что ты думаешь, Билли? Стоит ли нам подниматься на борт этой посудины? – Джон указал пальцем перед собой, словно они были не в открытом море, а где-нибудь в порту, где следовало уточнять, о каком корабле идёт речь.Билли хмуро ответил:- Добра не жди…- Вот и я о том думаю. Те, кто вывесил этих ребят сушиться на рее, вряд ли оставил на корыте что-либо ценное.Билли думал о том-же. А ещё он думал, что ни за какие деньги не захочет подняться на борт страшного корабля. Не то, чтоб Билли Бонс боялся мертвецов. «Мёртвые не кусаются» - была его любимая поговорка. Но тут было иное. Сам корабль внушал ужас. Его потрёпанные паруса, борта с облупившейся меж бархоутами краской, тёмные провалы окон. Погасшие кормовые фонари. И тишина, царящая на его палубах. Казалось, закрой глаза – и корабль исчезнет, растворится в безмолвной черноте.Билли зажмурился, открыл глаза. Страшное видение не пропало. В наступающих сумерках стало ещё страшнее. Солнце скрылось в волнах, и как всегда в тропиках, на землю мгновенно опустилась ночь. В сотне кабельтовых впереди темнели очертания чужого корабля.- Что будем делать, капитан? – Окорок незаметно подковылял к капитану, почтительно сняв шляпу, которой теперь не расставался ни в жару, ни в холод. Оттого на темечке Джона образовалась плешь, или, быть может, наоборот – шляпу он носил ради того, чтоб скрыть это досадное проявление , вызванное то ли плохим питанием, то ли неразборчивостью в отношениях с женщинами. Говорят, лысые – лучшие любовники, но с этим утверждением Билли готов был поспорить. Как пример, можно было взять гаитянина – на женщин он вообще не смотрел, а на голове не имел ни единого волоска.- Спускайте шлюпку. Израель, заряди пару пушек по правому борту, на всякий случай.- Капитан, вы хотите посетить эту чёртову посудину на ночь глядя?- Да. - Разумеется. К утру её может отнести в темноте. Но не лучше бы обождать?- Нет.Капитан, как всегда, был немногословен. - Сколько человек? – спросил квартирмейстер.- Шестеро.Билли снова вздрогнул. Шестеро. Любимое число капитана, учитывая, скольких он укокошил на острове Кидда. Стоило ли вспоминать?Сильвер отобрал шестерых из новеньких. Из тех, кто мало знал о событиях на острове Сокровищ, как промеж себя старые товарищи капитана называли остров Кидда.Спустили шлюпку. Вооружившись фонарями, моряки молча сели за вёсла. Ни в одних глазах Билли не увидел восторга от предстоящего приключения. Лишь капитан выглядел оживлённым, нетерпеливо глядя прямо перед собой, на терявшееся в вечерних тенях судно, полное покойников.«Смерть, вот что всегда возбуждало капитана», - подумал Билли Бонс, с некоторым облегчением глядя вслед удаляющейся шлюпке. Он был рад, что остался на «Морже», а не сидит среди напуганных матросов, плывущих на встречу страшному кораблю.3. Мёртвый груз.Шлюпка глухо ударила о борт. Один из матросов выудил из воды оборванный конец такелажа, накрепко закреплённый меж кофель-нагелей на борту. К нему и привязали шлюпку.Капитан первым поднялся на борт чужого корабля. Помог подняться матросу с фонарём и, не дожидаясь остальных, направился прямиком к провалу грузового люка, зиявшего чернотой.Молодой матрос, совсем ещё юноша, с опаской последовал за ним, высоко поднимая фонарь. Пламя свечи за стеклом отбрасывало призрачные тени, более пугая, нежели отгоняя черноту. Джереми старался не глядеть вверх, где над головами болтались висельники. И без того душа его ушла в пятки, а руки дрожали не только от тяжести фонаря.Флинт словно не замечал царящего вокруг запустения. Взяв фонарь, он склонился над широким зевом люка и глянул вниз. Слабый свет едва осветил доски настила средней палубы и беспорядок, царивший на ней. Обрывки бумаги, пустые бутылки, клочки одежды. Подвешенные к балкам гамаки, перевёрнутые рундуки, стол, висящий на трёх цепях. - Ночью… - произнёс капитан непонятное, размышляя вслух. Джереми промолчал.Остальные толпились у борта, ближе к шлюпке, ожидая команды капитана и надеясь, что она не поступит. Надежда умерла последней.- Что встали, олухи? Обыщите корабль.- А что искать, капитан?- Всё, что угодно. Вы поймёте, когда найдёте.Разделившись по двое, матросы нехотя разошлись в разные стороны.Капитан Флинт вместе с молодым Джереми, освещавшем дорогу, направились прямиком к капитанской каюте.Джереми переставлял ноги, словно брёл по вязкой жиже. Каждый шаг давался с трудом. При каждом скрипе снастей, при каждом треске старого дерева он содрогался, холодея от ужаса. Стон обшивки и скрип снастей казался ему шёпотом повешенных, переговаривающихся между собой. Джереми не хотел поднимать головы, боясь увидеть нечто, от чего он просто умрёт от страха. Однажды в детстве Джереми сквозь сон увидел привидение. То было давно, но так отпечаталось в памяти, что калёным железом так не выжжешь. Тогда он ночевал у родни. На новом месте спалось плохо, Джереми ворочался с боку на бок. Он словно и спал, но между тем