Итак, гонка для «Соло» закончена. Необходимо сделать ремонт. Денег на починку яхты не хватало. На яхте полно морской воды, разлито растительное масло, много битого стекла. Электронный авторулевой прибор перегорел. Кроме того, Каллахен чувствовал приближение болезни, у него повысилась температура.
Ему еще повезло, из 25 других яхт пять навеки исчезли в пучине, хотя яхтсменам удалось спастись. На финиш у Антигуа пришла только половина стартовавшей парусной флотилии.
На ремонт ушло 4 недели, и «Соло» опять была готова к спуску на воду. Каллахен решил добраться до Карибского моря, но сначала зайти в Лиссабон. Путь до Португалии займет 4 недели. Затем яхта направится на Канарские острова. Ночью 29 января под аккомпанемент повизгивающих блоков Стивен Каллахен поднял паруса, вышел из гавани и направил свою яхту в сторону Карибского моря. «Соло» отправилась в свое последнее плавание.
Вначале все шло хорошо. Ветер быстро нес яхту в направлении острова Антигуа, за кормой тянулся пенный след кильватерной струи. Судно и капитан были в отличной форме. Стивен мог расслабиться, заняться гимнастикой, просто отдыхать. Он рассчитывал прибыть на Антигуа не позднее 25 февраля.
Буря
4 февраля ветер усилился. Началась буря. Над головой собирались грозные облака. Поднялись волны. Яхта преодолевала поднимающиеся на ее пути водяные холмы, которые были все выше и выше. «Соло» продолжала прокладывать свой путь сквозь сгустившийся мрак. Теперь приближающиеся волны возникали у борта яхты внезапно, яростно били по корпусу и исчезали во мраке. Шторм ночью поистине страшен!
Стивену приходилось бывать и не в таких переделках. Каллахен не новичок, он знал, как бороться со штормом. Нужно уменьшить парусность яхты. Лоция обещает для этой части Атлантики в феврале минимальное число штормовых дней. Ветер при этом может достигать не более 7 баллов. Этого достаточно для того, чтобы окатить яхту волной, но маловато, чтобы причинить серьезные неприятности. Поэтому Стивен был уверен в своей яхте и рассчитывал через пару недель валяться где-нибудь на пляже под жгучим Карибским солнцем, попивая холодный ромовый пунш, и любоваться своей яхтой, стоящей неподалеку в тихой гавани со спущенными парусами. Короче, яхтсмен пребывал в безмятежном состоянии. Не было необходимости часто вылезать на палубу. На яхте были внутреннее рулевое управление и центральный пульт измерительных приборов. Из закрытой плексигласовой крышкой рубки можно было удерживать курс яхты, а протянув руку через открытую дверцу люка, можно управлять установленными у бортов стопорами и лебедками для настройки парусов.
Приближался настоящий шторм, и Каллахен хорошо представлял, что очередная громадная волна-убийца, порожденная сложением двигающихся в разных направлениях и с разной скоростью волновых пиков, может превысить средний уровень волнения на море раза в четыре и швырнуть «Соло», как детскую игрушку. Не менее опасно и совпадение волновых впадин, когда образуется настоящий каньон, в который яхта может рухнуть, как в пропасть. Часто такие аномалии приходят неожиданно, внезапно появляясь перед судном и показывая настоящую страшную пропасть с отвесными стенами, в которую водопадом низвергаются гигантские потоки воды.
Катастрофа в море может произойти в любой момент, без всякого предупреждения, а может случиться спустя много дней, наполненных страхом и ожиданием несчастья. Это не обязательно бывает в разгар свирепого шторма, беда может разразиться и в бурю, и в штиль. На море нельзя обижаться, ему незнакомы чувства ярости и гнева. Но оно никогда не протянет вам руку помощи. Море просто есть, абсолютно безразличное к вашей судьбе, жизни или смерти. Равнодушие моря не вызывало раздражения в душе Стивена, наоборот — оно было одной из главных причин, побуждающих его поднимать паруса. Благодаря общению с морем остро воспринималась незначительность и бренность человеческой жизни.
«Бывает и хуже», — думал Каллахен, а внутренний голос говорил ему, что всякий раз, когда он произносит эту фразу, дела неизменно меняются к худшему. Он тщательно осмотрел корпус яхты, палубу, переборки, оборудование каюты и крепления, на которых все держалось. Было примерно 22.30 по гринвичскому времени. Полная луна показалась на небе и безразлично взирала на кипящие на море страсти. Каллахен решил, что если море не успокоится, то придется, по-видимому, спуститься поближе к экватору. В 23.00 он разделся и лег на койку в одной майке, на руке были часы, на шее — амулет из китового зуба. Он не знал, что в этом одеянии ему предстоит прожить два ужасных долгих месяца.