Связанные за спиной руки не помешали ему порывисто дернуть плечами.
— Его бренчание по струнам — не невинная забава. Своей музыкой он усыпил до бесчувствия и тебя, и всех, кто был в таверне. Его музыка пронизана магией. Едва ли во всей Этере ты найдешь второго такого менестреля. Но музыка — это еще не самое худшее. Выгляни в иллюминатор. Ты, поди, думаешь, что сейчас раннее утро. На самом деле ночь прошла давным-давно. Аритон обволок твой корабль хитроумными тенями, чтобы ты поверила, будто корабль плывет вдоль берега. Только где они — признаки суши?
У Диркен по спине побежали мурашки. Кок осенил себя знамением, отвращающим злых духов. Боцман, отличавшийся завидной храбростью, вдруг смущенно произнес:
— Капитан, тут и впрямь что-то нечисто. Я это еще раньше почуял. Вроде все как раньше… и не так. Мне никак не допереть. Но уж если о том заговорили, скажу: сколько плаваю, не припомню, чтобы ветер пах чем-то таким… непонятным.
Диркен царапнула саблей жирную щеку Дакара.
— Зря я сразу не чикнула тебе по горлу. Хотя бы головы не мутил моим ребятам.
Дакару было настолько скверно, что перерезанное горло казалось ему меньшим злом, нежели спазмы в животе.
— Лучше убей Аритона. Могу побиться об заклад, что я ненавижу его сильнее, чем ты.
— Вот еще — биться с тобой об заклад, — бесцветным голосом ответила Диркен.
Там, в «Трехпалой чайке», среди общего гвалта, Диркен выглядела решительной и непреклонной. Но в своей маленькой каюте, вылизанной настолько, что не верилось, будто здесь кто-то живет, Дакар увидел ее растерянность. Суровая женщина колебалась, как пламя лучинки на ветру. Приступы тошноты мешали пророку связно мыслить. Но даже будь он в добром здравии, Дакару не удалось бы угадать, в каком направлении помчится огонь женской ярости.
Капитан «Черного дракона» рубанула саблей воздух, затем привычно потрогала старый шрам на руке.
— Можете не сомневаться: я верну себе власть над командой.
Это было сказано таким тоном, что боцман и кок невольно поежились.
Диркен молча кивнула в сторону Дакара. Кок подошел к нему и рывком поставил на ноги. Боцман снова вогнал ему в рот кляп. Под ногами Диркен послышался легкий стук. Дакар видел, как блеснуло лезвие сабли; не выпуская ее из рук, капитан отпихнула постель и подняла крышку потайного люка.
Пахнуло трюмной кислятиной. Из люка показалась лохматая голова юнги, а затем и его худенькое туловище.
— Капитан, на палубе все готовы и ждут твоих приказаний.
Хищно улыбнувшись, Диркен выскользнула из каюты. Кок и боцман, словно две ее тени, двинулись следом. Юнга остался, вооруженный тесаком, который он позаимствовал у кока. Приказ капитана был простым и недвусмысленным: в случае чего полоснуть толстую скотину по горлу. Дакар разъярился, насколько это ему позволяли кляп во рту и спазмы в брюхе. Ножом по горлу — хороша же благодарность за правду об Аритоне! Он не знал, как развернутся события ближайших минут и чем все это кончится для него. Но сейчас Безумный Пророк даже готов был погибнуть сам, только бы сабля Диркен оборвала жизнь Повелителя Теней.
Желто-оранжевое качающееся пятно бортового фонаря — вот и весь свет. Дальше начинался сумрак, поглощавший очертания «Черного дракона». Покрытые соляной изморозью, ванты, равно как и прочая оснастка, уходили ввысь и терялись в серой мгле неба. Скрип надутых ветром парусов и характерный скрежет бейфутов немного успокаивали Диркен, словно подтверждая, что мачты корабля не растворились в призрачной мгле, а само судно продолжает плыть. Капитан упорно пыталась разглядеть хоть какие-то признаки берега. Ни маяков, ни иных огней. Диркен еще крепче обхватила рукоятку абордажной сабли и попробовала использовать обоняние, чтобы почувствовать берег. Сколько она себя помнит, ветры всегда приносили с берега какие-то запахи: гниющих камышей, овечьих загонов, человеческого жилья, не говоря уже о дурманящем аромате луговых трав и цветов. Но сейчас нос улавливал только запах морской соли, пеньковых канатов и корабельной смолы. Ее «Черный дракон», целый и невредимый, на всех парусах куда-то плыл. Только куда?
Кем бы ни был этот человек у штурвала: Повелителем Теней, повелителем лиранты или богатым повесой — ремесло судовождения он знал. Но за хозяйничанье на ее корабле прощения ему не будет. Диркен поочередно коснулась запястий боцмана и кока, и те поняли ее намерение. Капитан остановилась возле лестницы, ведущей на корму, и подала сигнал другим матросам. Предупрежденные юнгой, те уже ждали в готовности. Диркен замерла, а матросы нарочито шумно задвигались. Они разбились на пары и, взяв в руки ведра и скребки, стали подниматься с полубака на ют. Там, с воркотней и грубыми шутками, они принялись усердно драить палубу.
Человека у штурвала это немного удивило. Рослый первый помощник махнул матросам и пояснил:
— Наш капитан любит, чтобы все вокруг сияло и блестело. Если утром она заметит хоть комочек грязи с суши, боцману несдобровать. Под горячую руку еще и высечь прикажет.
«Грязь с суши», — мысленно повторила Диркен и беззвучно рассмеялась. Хорошо сказано. Ничего, сейчас она смоет эту «грязь с суши». Диркен закатала рукава. Кивком головы она дала понять боцману и коку, чтобы оставались на месте. С темноволосым наглецом она расквитается сама. Их помощь ей понадобится лишь в крайнем случае. Зажав в руке саблю, Диркен неслышно полезла на ют.
Темноволосый наглец, посягнувший на ее корабль, неподвижно стоял перед ящиком судового компаса. Неяркий фонарь на корме окрасил его фигуру в мутновато-оранжевые тона. Диркен вспомнила, с какой легкостью он вчера заставил умолкнуть весь этот сброд, набившийся в зал «Трехпалой чайки». На самозваном капитане была все та же рубаха странного покроя. Серебряные украшения на завязках манжет чуть слышно звенели, пальцы небрежно сжимали рукоятки штурвала. Казалось, он просто развлекается у штурвала, однако видимость была обманчивой: «Черный дракон» не был отдан на волю волн; кораблем правили умелые и уверенные руки.
Диркен достигла юта. «Какой он чародей!» — усмехнувшись про себя, подумала она. Ей рассказывали, что настоящий маг одним своим видом наводит ужас. А этот? С его пальчиками, конечно, только на лиранте бренчать. А так… Диркен вполне представляла его вихрастым босоногим юнгой, драящим палубу и вообще делающим все, что прикажут. Человек у штурвала ненадолго обернулся и приветствовал ее кивком головы. Взгляд его глаз был ироничным и пугающе глубоким.
— На редкость хорошая погода для плавания, — словно благовоспитанная дама произнесла Диркен, никогда не бывавшая в домах знати.
Первый помощник едва заметно кивнул. Улыбка Диркен превратилась в хищную усмешку. «Сейчас твои игры в капитана кончатся». Диркен видела, как за спиной темноволосого самозванца неслышно собрались матросы, вооруженные ножами и дубинками. Из трюма они проникли в капитанскую каюту, в которой помимо нижнего люка имелся еще и верхний, выходящий прямо на ют. Матросы заранее искусно замаскировали верхний люк, окружив его ведрами и скребками.
— Уважаемая Диркен, — мягким, певучим голосом обратился к ней самозванец. — Ты решила мне угрожать?
Самозваный капитан отпустил штурвал, обернулся назад и с усмешкой оглядел подкравшихся матросов.
Корабль содрогнулся; в его руль ударилась поперечная волна. Беспризорный штурвал завертелся, будто огородная трещотка. «Черный дракон» потерял ветер. Тяжелый парус обмяк, но ветер тут же ударил в него снова. Заскрипели снасти. Палубу отчаянно качнуло, и матросов откинуло на полшага назад. Только многолетняя сноровка позволила им удержаться на ногах.
— Я не говорила своим матросам, что тебя надо взять живым, — оскалилась Диркен.
— А мне-то что до этого? — улыбнулся Аритон. Матросы вновь приблизились к нему. Корабль плясал на волнах, и каждый шаг давался им с трудом.
Неожиданно тьма рассеялась. Палубу залил свет полуденного солнца. На всех, кроме Аритона, это подействовало как удар раскаленным прутом.
— Колдовство! — испуганно крикнул один из матросов. Остальные в ужасе попятились назад. — Толстяк сказал правду! Он — Повелитель Теней!