Дакара ничуть не волновал дурацкий спор братьев. Для него настал самый решительный момент, и Безумный Пророк старался не растерять последние крупицы мужества. Он чувствовал себя словно в змеином гнезде, которое вот-вот всполошится. Дакар захлопнул крышку шкатулки.
— Сожалею, но изумруды не продаются.
Змеиное гнездо всполошилось. Все четверо Бридионов уставились на Дакара. У Ларина побелели костяшки пальцев. Меарн в бешенстве вскочил и отшвырнул стул.
— Ты зачем сюда явился? Шутить с нами?
Брансиан шумно захлопнул дверь и закрыл ее на засов.
— Или ты принимаешь нас за идиотов? — угрожающе процедил Кельдмар.
Дакар глотнул воздуха.
— Изумруды были предлогом для встречи с вами. Причина крайне серьезная. Я пришел вас предостеречь. В вашем тайном арсенале орудует пробравшийся лазутчик.
Братья быстро переглянулись. Похоже, жизнь приучила их к любым неожиданностям. Дакар не услышал ни вздохов, ни восклицаний. Парин мгновенно заграбастал себе шкатулку.
— Доказательства! — прорычал он, не обращая внимания на протесты Дакара. — Один раз ты нам уже соврал. Камни пока останутся у нас. Кто знает, вдруг ты дважды врун!
Кельдмар вспомнил, что при нем нет оружия, и быстро исправил эту оплошность. Он перемахнул через стул и рванул дверцы комода, верх которого украшала фигурка грифона. На полках лежали тяжелые боевые мечи, завернутые в густо промасленные тряпки.
Неистовый, будто раздуваемый ветром огонь, Меарн обогнул стол и бросился к Дакару, не дав тому прижаться к стене. Пропоров материю камзола вместе с нелепой бахромой, в спину Безумного Пророка уткнулось острое лезвие стилета.
Парин содрал с себя богато украшенный пояс. Обвиняя братьев в ротозействе, он крепко связал нечестивому торговцу драгоценностями пухлые запястья.
— Эт милосердный, — простонал Дакар, чувствуя, как быстро немеют руки. — Хорошо же вы встречаете гостей! Я пришел, чтобы по-дружески вас предостеречь.
Меарн больно кольнул его стилетом.
— Друзья не начинают с вранья.
Брансиан расстегнул тесный воротник и, путаясь в складках ярко-голубого плаща на золотистой подкладке, торопливо спросил:
— Лазутчик? Из какого города заслан?
Сорвав плащ, герцог остервенело швырнул его на стул.
— Говори, откуда он! Из Тирэнса? Из Калеша? Или этот гнусный правитель Дерна опять решил строить нам козни?
Опасаясь, как бы Меарн не прикончил его, Дакар уклончиво произнес:
— Так ли это важно?
— Все равно узнаем, — пообещал Кельдмар, размахивая двумя мечами. Смех его напоминал звук, с каким обледенелая снежная крупа ударяет о мерзлую землю. — Сам скажет перед смертью.
— Я подожду здесь.
Дакар сделал шаг в сторону, надеясь, что поиски лазутчика заставят братьев позабыть о нем. Напрасно; к стилету Меарна прибавились лезвия двух мечей, упершихся Безумному Пророку прямо в грудь.
— Нет, — прошипел Меарн и одержимо блеснул глазами. — Ты отправишься вместе с нами.
Брансиан распахнул дверь. Парин церемонно поклонился, пропуская брата-соперника. Кельдмар, скривив губы и держа мечи наизготовку, молча прошел вперед. Тогда Парин прекратил свой балаган и вытолкнул Дакара на лестницу.
Упираться было бесполезно. Мнимого продавца волокли вниз, словно собачонку на поводке. Он даже не успел заметить, куда делись изумруды верховных королей Ратана. Братья и не думали отзываться на его скулеж. Они стремительно тащили Безумного Пророка вниз по лестнице, ничуть не заботясь, что он может упасть и расшибить голову. Дакар проклинал дурацкие штаны, не желавшие держаться на его заду. В перерывах между проклятиями он мысленно умолял Меарна, чтобы тот не споткнулся. Дакар считал себя невинной жертвой, и ему очень не хотелось превратиться в живую колбасу, насаженную на вертел.
Кельдмар только усилил его тревогу. На первой же площадке этот вояка начал бешено размахивать мечами, проверяя, который из них лучше уравновешен. Лезвия то звенели, то свистели, рассекая воздух. Почти каждое движение сопровождалось язвительными замечаниями Парина.
— Тебе не возбраняется первым схватить лазутчика, — огрызнулся Кельдмар.
Он гневно тряхнул косицей, расставил ноги и произвел завершающий выпад по всем правилам ратного искусства.
— Можешь выбрать любую манеру, какая тебе по нраву, — продолжал Кельдмар. — Только не провыбирайся, иначе я уже успею выпустить ему кишки.
— Не раньше чем мы выбьем из него все нужные сведения, — возразил герцог Брансиан. — А ты, торговец, или как там тебя, расскажи, откуда тебе известно про лазутчика.
Они уже почти спустились вниз. У Дакара невыносимо кружилась голова. Меарн со своим стилетом будто приклеился к нему. К счастью, пророку пришел на ум вполне правдоподобный ответ.
— Я же торговец. Важные персоны не считают нас за людей и часто распускают в нашем присутствии языки. А у нас есть уши.
— Дураков полно среди всех сословий, — рявкнул Брансиан, открывая наружную дверь. — Но почему ты решил нас предостеречь? Тебе-то какая забота?
— Деньги, — прохрипел задыхающийся Дакар. — Честные торговцы только теряют на войнах. Оружейники требуют платы, а драгоценные камни могут просто отобрать под предлогом военных податей.
Кельдмар оскалил зубы. Крепостной двор был наполовину освещен солнцем. Сам Кельдмар находился в тени, но лезвия его мечей сверкали, как взбесившиеся молнии.
— Пусть и не думает молить нас о пощаде, — предвкушая расправу, пообещал воинственный брат. — Кто бы из городских правителей ни отправил этого лазутчика, скоро их посланец будет валяться в луже крови.
Меарн кольнул Дакара в копчик.
— Хватит болтать. Лучше пошевеливайся, не то мы вообще не поймаем этого вонючего крысенка.
Дакару было никак не отдышаться. Не поспевая за широко шагающими Бридионами, он ощущал себя в положении камбалы, которую рыбаки поймали в сеть и теперь тащат за лодкой. Молочница, нагруженная кринками и мисками, едва успела отскочить в сторону и сердито поглядела братьям вслед. Брансиан распинал ногами сонных кур, устроившихся в песке, и те с громким кудахтаньем метнулись врассыпную. В воздухе, будто листья, поднятые ураганом, заклубились белые перья. Одно из них угодило Дакару в нос, заставив чихнуть. Проклятый красный камзол душил его, сдавливая кишки. Безумный Пророк превратился в живую бочку, стиснутую обручами ненавистной одежды. Будь у Меарна хоть капля жалости, он бы распорол стилетом задний шов и избавил Дакара от лишних страданий. Но и Меарну, и остальным Бридионам было сейчас не до толстяка. Угроза, нависшая над тайным арсеналом, вытеснила из их сознания все остальное.
Арсенальная башня стояла особняком, возвышаясь над крепостными стенами, острые зубцы которых покрывал лишайник. Красный камзол взмок от пота, а сам Дакар был похож на сливки, свернувшиеся от излишне усердного взбивания. Он решил вымотать братьев прежде, чем они приволокут его наверх. Даже Брансиан, отличавшийся бычьей силой, изрядно утомится, затаскивая такую тушу по крутым каменным ступеням арсенальной башни. Дакар твердо решил разыграть обморок и тем самым получить желанную передышку. Главное — добиться, чтобы Бридионы бросили его у дверей. Пока они ловят лазутчика, рассуждал толстяк, «торговец изумрудами» бесследно исчезнет. Он громко застонал и повалился на колени.
Однако две пары рук схватили его под мышки и поволокли дальше. Парин и Кельдмар (а это были они) даже прекратили перебранку. Опасность заставила их на время забыть о распрях.
Разгоряченные предстоящей ловлей лазутчика, Бридионы чуть не врезались в повозку, груженную бочками. Возница, державший путь в нижнюю часть города, едва успел отвернуть мулов в сторону. Перекрывая цоканье копыт по булыжникам, раздался пронзительный, леденящий смех Меарна: