Я сразу тогда подумала, что его наружность сначала поможет ему в театре, а потом будет мешать.
Чаю он не хотел, мать его накормила и напоила на радостях (видимо, и винца припасла). Даня жаждал наговориться с нами. Мне было приятно, что он так явно соскучился по нас.
- Значит, решил с морской профессией расстаться? - не совсем одобрительно спросил отец. Он был в домашней куртке, старых лыжных брюках. На ногах шлепанцы.
Я все-таки подала чай. И мы все трое сели у стола.
- Я люблю море и все морские специальности, начиная с капитана и кончая матросом,- просто и серьезно ответил Даня,- но без театра я не могу жить.
- Сколько ты времени потерял! - крякнул отец.
- Не терял я времени,- решительно возразил Дан,- плавание в Атлантике и даже учеба в высшем морском училище - все это мне пригодится как актеру.
- Что же ты решил… сдавать в театральное училище?
- Еще не знаю. Пока надо поступить на работу в театр… кем возьмут, хоть рабочим сцены.
- Вот проконсультируйся у нее,- лукаво кивнул в кою сторону отец.
Я коротко рассказала о своем хождении по режиссерам. К моему удивлению, Даню это нисколько не заинтересовало. Он надеялся на самого себя. А в гениальность Шуры просто не поверил. Я рассказала Дане все наши новости - печальные нерадостные. Зину Рябинину он очень хорошо помнил и сказал, что всегда почему-то думал, что она тем кончит: пырнет кто-либо из «своих» ножом. Зато он очень порадовался за Геленку, что она получила первую премию на. международном конкурсе, и решил, что непременно завтра же навестит ее.
- Конечно, сходи к ней…- сказала я рассеянно и задумалась.
Дело в том, что я никак не могла заставить себя встретиться с Геленкой… Она это понимала и огорчалась ужасно. Мы говорили только по телефону.
- Конечно, я виновата в ее гибели,- сказала Геленка упавшим голосом.- Ты больше не хочешь меня знать, Владя?
- Что ты, Геля!
Я заверила ее, что нисколько не считаю ее виноватой. Виновата я сама, что не пыталась всеми силами отвлечь Зину от морлоков. Но встретиться теперь с Геленкой не могу… Потом, позже.
- Я… понимаю,- медленно сказала она и положила трубку.
Мне было очень жаль. Дружбой с Геленкой я гордилась. Но я ничего не могла с собой поделать. Слишком уж несправедливо разной была их судьба. Одной - все, и - на тебе еще, еще и еще! У другой - все отнято и - даже самая жизнь.
- Идем пройдемся, Владя,- позвал Даня,- а то голова болит.
Я надела пальто, расчесала перед зеркалом волосы. Папа как-то озабоченно посмотрел мне вслед.
Мы сбежали, держась за руки, по лестнице, и Даня уволок меня в беседку во дворе, которая оказалась пустой - обычно ее занимают парочки. Только мы сели, как Даня ринулся меня целовать.
- Не целуй меня больше, Даня,- сказала я не без внутреннего сожаления, но твердо.
- Это почему?
- Я люблю другого.
- Не выдумывай, пожалуйста!
- Я не выдумываю. Я действительно люблю одного человека.
- Но я же решил, что мы с тобой поженимся. Я писал тебе об этом. Правда, сейчас я еще не устроен…
- При чем здесь - не устроен? Ты через несколько лет будешь известным артистом. Но я люблю другого, Даня.
- Это серьезно? - недоверчиво переспросил он.
- Очень серьезно. Я люблю его ровно год и буду любить…
- Всю жизнь! - упавшим голосом договорил Даня.- Но это же невозможно, Владя! - закричал он.- Ты мне нужна. Владька моя! Ты же всегда была в меня влюблена! Ты с третьего класса глаза на меня пялила. Разве нет?
- Ты незаурядная личность, Дан. Это меня всегда привлекало в тебе, в людях. Но полюбила я другого.
- Кто он?
- Инспектор угрозыска.
- О боги! Он что, так красив?
- Нет, Даня. Зачем сотруднику угрозыска красота? Хватит ума и сердца. Вот ты очень красив. Поклонниц у тебя будут тысячи. Учти, что это будет тебе очень мешать в великом твоем труде.
Дан даже не огрызнулся. Он, кажется, приуныл.
- И когда свадьба?
- Понятия не имею. Он еще в меня не влюбился. Не объяснялся мне в любви… Может, в одно прекрасное время сообщит, как и ты, что решил жениться на мне, а может, женится на какой-нибудь нахальной, противной девчонке. Откуда я знаю…