Все, что я сказал, по-человечески понятно. Но если начальник цеха педант или перестраховщик, боящийся ответственности за нарушение режима дня, то он приходит сам и выгоняет рабочих домой, угрожая «составить акт».
Начальником стапеля был мой отец Андрей Дружников, сам человек увлекающийся. Теперь, когда проходили завершающие этапы работы, он, что называется, дневал и ночевал на стапеле. С ним бригадиру было легко и договориться:
- Андрей Николаевич, разрешите остаться часика на два-три: надо закончить установку комингсов.
- Если дело требует…
Довольный Иван спешил обратно, а через полчасика к нам, заглядывал старший Дружников: - Что тут у вас?
- Да вот комингсы деформировались. Ведет при сварке, и болты не помогают.
Начальник цеха сбрасывал пиджак и со всеми вместе начинал изыскивать новый способ прихватки комингсов. Комингсы - это стальные прямоугольники длиною в двадцать метров, которые устанавливаются при помощи натяжных болтов. Но если эти громадины деформировались, еще когда их сгибали на гидропрессе… Как уйдешь домой? Сменная бригада, что ли, должна за тебя устанавливать?
Для Гришки любая сверхурочная работа была наказанием за грехи. Он хотя и научился работать, но находил семичасовой рабочий день чрезмерно длинным и даже не скрывал своей радости, заслышав гудок. Он приобрел себе часы «Победа», постоянно поглядывал на них и первый всегда кричал:
- Ну, можно и пошабашить!
Кажется, и наше общество ему тоже осточертело. Рассказывать мне теперь было некогда. Да вроде и выросли мы. Прошли те времена, когда я приходил в общежитие ремесленного училища и рассказывал им интересные романы. А потом, я готовился к экзаменам в морской институт, а Ермак - в юридический. Гришка же… он ведь не хотел учиться.
Ермак в юридический не прошел, но не очень огорчился.
- Ничего,- сказал он, глядя по своей привычке прямо мне в глаза.- Ничего, Санди, ты не расстраивайся. На следующий год примут. Я еще лучше подготовлюсь.
А пока Ермак все свободное время уделял своим трудновоспитуемым…
Право, не знаю, детская комната милиции нашла Ермака или Ермак нашел детскую комнату милиции, только там были очень им довольны.
Однажды Ермак приходит ко мне чуть смущенный:
- Санди, у меня к тебе большая просьба!
- А что?
- Хочу просить тебя выступить… Расскажешь что-нибудь. Ну, хоть из истории кораблей… Про всякие аварии. О парусном флоте можно. У тебя это здорово получается!
Я был польщен.
- Ладно. Где же выступать?
- В спортивном оздоровительном лагере морзавода.
- А-а… Перед рабочими? Не лучше ли попросить кого-нибудь из инженеров?
- Перед ребятами… От двенадцати до четырнадцати лет. Они… Их называют трудновоспитуемыми. Обыкновенные ребята.
Оказывается, при детской комнате милиции собрался «актив», около сорока ребят, имеющих приводы в милицию. Кто воровал, кто хулиганил - кандидаты в колонию…
Так вот, Ермак отвлекал их от улицы, в частности от Жоры Великолепного, которого тоже интересовала «проблема воспитания». Вот у Ермака это здорово получалось! Ребята ходили за ним по пятам, как влюбленные. Ермак ездил с ними за город купаться, ходили вместе в кино, помогали вдове какого-то погибшего моряка починить дом. Он их и на маяк возил, и в аквариум, и в Дом офицеров, где перед ними выступали ветераны войны. Ребята и домой к нему приходили, но ужасно боялись Аты, которая их не жаловала. Потом об этих Ермаковых делах случайно узнали в заводском комитете комсомола. Секретарь Женя Терехов глубоко обиделся на Ермака: