Ты счастлив, ты в упоении, но почему так тревожно и смутно на сердце? Что-то ждет впереди?
Ата согласилась быть моей женой. Это было неожиданностью для меня. Почему-то я был уверен, что она мне откажет... Еще высмеет, как мальчишку. Объяснился, словно бросился в холодную воду. Но она согласилась.
Мы в ту ночь ходили по улицам нашего города до рассвета. Я должен был рассказывать ей о далеких городах Африки, океанских волнах, пассатах, об исследовательской работе на "Дельфине", о бурях, штормах, о китах и акулах.
- А белого кита ты не видел? - спросила Ата.
- Белого не видел.
- Что такое романтика? - спросила Ата.- Почему она так влечет? Почему влечет недоступное?
Я процитировал ей слова Нансена. Они записаны у меня в дневнике, и я помнил их наизусть:
- "Романтика... Она вдохновляет людей к познанию, ведет их вперед. Романтика рождает в людях дух отваги и извечное стремление преодолевать трудности на непроторенных путях исканий. Романтика придает человеку силы для путешествия по ту сторону обыденности. Это могучая пружина в человеческой душе, толкающая на великие свершения..."
- Как хорошо сказано! - прерывисто вздохнула Ата.- А знаешь, Санди, и ты и твоя мама всегда стояли по ту сторону обыденности. Вот почему меня так влекло к вам. Если я что ненавижу, так это обыденность.. Твоя мама умеет делать из будней праздник. Ты весь в нее. Только ей всю жизнь ме-1няли делать праздник. Знаешь, какую жену нужно было твоему отцу? Чеховскую Душечку! Ты не такой!
- А ты знаешь, какую жену нужно мне? - бросился я словно с обрыва.
Я крепко схватил ее за плечи и, зажмурившись, стал осыпать поцелуями щеки, лоб, нос, что попадется. Инстинктивно нашел ее крепко сжатые губы.
Долго мы ходили вдоль моря и целовались в каждом пустынном месте.
Потом я вспомнил о матери и предложил Ате тут же пойти и сказать ей обо всем. Ата согласилась. Мама была в ту ночь на дежурстве, и мы отправились прямо в клинику, предварительно позвонив ей. Мама вышла к нам в вестибюль, где на диване спала дежурная санитарка. Было около трех часов ночи. Мама была в белом халате и косынке. Лицо казалось утомленным, но глаза сияли. У мамы очень лучистые глаза. Товарищи всегда это замечали: "Санди, какие у твоей мамы красивые глаза!" Наверное, это потому, что у нее отличное зрение и глаза никогда не болели.
- Санди, скажи сам! - вдруг испугалась чего-то Ата.
К ней так не подходила робость... Но она именно заробела. Мама, улыбаясь, смотрела на нас. Я обнял маму и горячо поцёловал, сбив белую косынку.
- Мама! Ата сейчас согласилась быть моей женой.
Я смотрел то на маму, то на Ату. Ата стояла пунцовая от смущения, не решаясь поднять глаза.
- Ну что ж, я ведь ждала этого,- сказала мама, как мне показалось, грустно, но сна просто устала.- Я рада, Ата, что ты полюбила моего сына!
Мы помолчали, испытывая почему-то неловкость.
- Пойдемте в сад,- предложила мама.- Я могу побыть с вами четверть часика.
Мы вышли в сад под знакомые созвездия. Ночь была безлунная, зато звезды сверкали очень ярко. В темноте шумели тополя. Пахло морем, травами и какими-то лекарствами, наверное из больницы.
- Тетя Вика, вы правда ничего не имеете против? - е той же так непохожей на нее робостью спросила Ата.
- Нет, Ата, я ничего не имею против. Я очень хочу, чтобы Санди был счастлив. И тебе хочу счастья! Вы очень разные... Никогда не требуйте друг от друга больше, чем другой может дать. Старайтесь дать другому радость.
Мы дошли до конца сада, а потом вернулись назад.
- Когда-то я очень хотела иметь еще и дочку,- сказала мама с нервным смешком.- Вот теперь у меня есть дочь!
- Я буду называть тебя мамой! - сильно волнуясь, воскликнула Ата.Теперь у меня есть наконец мать!
Ата расплакалась и бросилась маме на шею.
Мама успокоила ее, горячо расцеловала нас обоих и ушла к своим больным.
Я пошел провожать Ату. Мы шли молча, взявшись за руки, подавленные обилием чувств, а рассвет словно шел нам навстречу. Небо все светлело, все изменялся его цвет, пока не стало розовым, как мои мальчишечьи мечты...
Вот на этом бы и закончить книгу о детстве и юности Санди, о его кораблях - настоящих и игрушечных. Но когда сказана не вся правда - это есть та же ложь...
Пришел ко мне Ермак, мой верный товарищ. Как всегда, я очень обрадовался ему. Спросил, как себя чувствует Ата, которую я не видел со вчерашнего дня.
- В институте,- коротко ответил Ермак и спросил, где тетя Вика.
Узнав, что мама пошла по магазинам, кивнул довольно головой и сел возле бригантины с алыми парусами. Я стал шарить по шкафам, ища, чем бы его угостить.
- Представь, что я теперь всегда сыт,- засмеялся но очень весело Ермак.- Сядь, Санди, мне надо с тобой поговорить.
У меня заныло сердце, потому что мы привыкли с Ермаком понимать друг друга без лишних слов. Но на этот раз он был подробен.
- Слушай, Санди, дружище,- начал он,- я никогда тебе этого не говорил. Помнишь, еще в пятом классе, когда я впервые увидел тебя... Я тогда подумал, что дружить с тобой - это самое большое счастье на свете. Два года, пока я не подружился с тобой, не было у меня другой мечты. Мы с Атой были двое одиноких ребят, полусирот, но она всегда мечтала о матери, а я - о друге. И мне уж так хотелось, чтоб этим другом был ты.
Вот уж действительно удивил он меня.
- Ермак! Вот балда! Но именно ты избегал меня, как черт ладана. Я тебя еле заполучил в друзья, и то с маминой помощью. Отчего же ты меня избегал?
- В третьем классе мне тоже нравился один мальчишка. Хороший он был... Теперь умер. Мы подружились. Он пригласил меня к себе. А потом... его родители запретили со мной дружить. Узнали, что мой отец сидел в тюрьме. Мне не было тогда и десяти лет. Но что я тогда перенес!.. Вряд ли забуду.
- Ты боялся, что и на этот раз...
- Ну да... Ведь я не мог знать, что у тебя такая мать. Твоя мама лучший человек из всех, кого я знал. И ты, Санди, такой!
- Брось... что ты!
- Ты показал себя настоящим другом и в той истории, и всегда. Я очень тебя люблю, Санди!
- Да что ты выдумал объясняться в любви? Работа в угрозыске делает тебя сентиментальным.
Ермак растерянно усмехнулся. На лбу его выступил пот. Он вдруг сильно побледнел. У меня упало сердце.
- Что случилось? - спросил я серьезно.
- Ата тебя не любит,-бухнул Ермак.
Чего-то в этом роде, касающегося именно Аты, я ждал с начала его прихода.
- Она просила тебя это передать?
- В том-то и дело, что нет! Мы с ней проговорили всю ночь. Я требовал, чтобы она сказала это тебе. Что обманывать такого доверчивого парня, как ты,- это подлость! Она раскраснелась, рассердилась, заплакала. Заявила, что, если только я посмею тебе сказать, она не простит мне этого до конца жизни. Ты ее знаешь...
- Ермак, почему же она выходит за меня замуж, если я ей противен?
Ермак затряс головой.
- Ты ей как раз не противен. Наоборот. Но ведь этого мало, чтоб выходить замуж.
- Да, мало... Что же ее заставляет выходить за меня? Отказала же она Анатолию Романовичу и еще какому-то студенту... Мама мне рассказывала. Подожди... подожди... Мама?
- Да, Санди. Ата сказала, что всю жизнь мечтала иметь такую мать. Видишь ли. Хоть она и медичка, но еще совсем ребенок. Удивительно наивная и чистая. Все свое слепое, безрадостное детство она мечтала о матери. В ответ на мои упреки Ата сказала: "Я же не виновата, что -я его не люблю! Но он мне нравится. Я буду ему верной и доброй женой". Ты только не расстраивайся. Девчонки, они такие... Ата заявила, что не перенесет, если ты жениться на другой и "какая нибудь Лялька" будет называть тетю Вику мамой. Никогда не ожидал от нее. Отродясь не слыхал, чтобы выходили замуж из-за любви к свекрови. Но у нее все не как у людей. Я должен был тебе это сказать... Я просто на мог иначе. По-моему, ты на пей не женись. Вряд ли она даст тебе счастье.